В каком бы доме ни проходил фестиваль, я шёл туда в качестве зрителя. В доме одного брахмачари, обитателя Улы, проводились многочисленные пуджи. Рядом с его домом возвышался прекрасный мандир, а на территории дома были сад и место хомы. Поклонение брахмачари совершалось в согласии с доктриной Тантры. В маленькой комнате его дома были спрятаны чаши, сделанные из черепа. Некоторые люди говорили, будто можно поднести черепу воду Ганги и молоко и он улыбнётся. Я так и делал – подносил черепу воду и молоко – но ничего не видел. В той же местности был дом одного образованного человека, и я ходил туда послушать песни.
В период фестиваля в честь Дурги в домах местных браминов проходили многочисленные пиры и празднества. Иногда, в надежде полакомиться вкусным прасадом, я принимал приглашения на пиры. В одних домах меня угощали прекрасным далом с овощным карри и рисом. В других я получал кхичари и дал, приготовленный с джекфрутом и другими яствами. В доме Вишванатхи Мукхопадхи можно было разжиться лучшим карри. В каждом доме подавали карри из козлятины. Все обитатели Улы, не принадлежавшие к касте браминов, в течение трёх дней ходили по браминским домам и получали прасад. Никто не ел у себя дома. Гвоздём программы во время фестиваля Дурги были не столько музыка и песни, сколько угощения. Во время других фестивалей на первом месте стояли музыка и пение.
По мере упадка рода Мустафи, семьи Раманадаса Бабу и Шамбханатха Мукхопадхьяи возрастали в смысле своего веса и влияния. Во время Джагаддхатри пуджи в их домах достаток владельцев демонстрировался посредством танцев и песен. У них были кони и слоны, а число западных стражников у их ворот увеличивалось с каждым годом. Чем богаче человек, тем больше он демонстрирует своё богатство. По вечерам мы шли к ним домой послушать громкое пение. Я видел, что в домах Деояна Мукхопадхьяи и Кришны Мукхопадхьяи Бабу не было показной роскоши.