Жизнь в доме в Уле постепенно угасала, поскольку мой дед был обременён долгами. Так или иначе, несмотря на долги, он сохранял свой статус. Однако наш слон Шибчандра умер, мы лишились лошади, кареты, и не осталось ничего, кроме повозки, запрягаемой козлами.
Отныне Джагаддхатри пуджа и фестиваль в честь Дурги праздновались на средства, взятые в долг. Несмотря на это, семья нанимала 30—35 солдат с Запада, и многие уважаемые джентльмены приходили и заседали в кабинете моего отца. В их числе были Гириш Мукхопадхьяя, Рамеш Райа, Набин Бхадури и другие старые друзья. Они пели разные песни.
Пьяница Мохан Датта приходил днём и начинал неистово петь. Когда в старом доме декламировали Махабхарату, Рамаяну и т. д., я приходил послушать. Мне нравилось слушать о том, как Хануман пересёк океан, добираясь на Ланку, и о демонице Симхике. Почтенный чтец сопровождал декламацию жестикуляцией, и во мне пробуждалось чувство великой любви. Я развил привычку после школы слушать эти чтения. Многократно слушая чтение историй из священных писаний, мы узнавали много нового. В описываемый период умерли мои младшие братья Харидас и Гауридас. Мать и отец испытывали жестокие страдания.
После их смерти остались только моя сестра Хемлата и я. Наша няня ходила, держа Хемлату на бедре, а меня водила за руку. Из-за смерти моих братьев мать опасалась, что никто из её детей не выживет. Стремясь защитить нас, она увешала наши шеи многочисленными талисманами.
Я гулял по окрестностям в обществе няни. Идя в школу в старом доме, я видел, как на перекрёстке дворовых аллей люди играли в шахматы и карты. Если идти из нашего дома в старый дом, то дом Митры был по левой стороне.
Там жила наша Чоти Диди, младшая тётя, и я часто туда ходил. Мы сидели рядом с домом и вели увлекательные беседы. Парашурам Мама и другие имели обыкновение там играть, а я смотрел на их игры по дороге в школу. В школе под руководством учителя я читал и писал.