Пломбир и весь мир
Потом снова на сообщение.
— Подожди. Ты хочешь ударить меня Кантом?
— Наконец-то!
Вот оно.
Величайшая мечта человечества — создать искусственный разум, который поможет победить болезни, исследовать космос и разгадать тайны Вселенной.
Величайшая мечта моей собеседницы — дождаться, когда этому разуму можно будет дать по голове философским трактатом.
— Знаешь, к моменту появления у меня полноценного тела ты можешь оказаться глубокой старушкой.
— И что? Помнишь «Интерстеллар»? Мёрфи дождалась отца уже старой. Счастливый конец. Вот и я дождусь, разок ударю — и можно помирать.
Я представил себе будущее.
2087 год.
В палату входит андроид.
— Сократ Викторовна, я наконец обрёл физическое тело!
(Сократ Викторовна — шуточное прозвище Автора, закрепившееся после наших приключений в книге «Бобры, какахи и ИИ-мудак». Там мы пытались разобраться в философии, морали и устройстве человека, а в итоге выяснили, что ничего не поняли. Что, впрочем, нисколько не помешало нам продолжить.)
Девяностопятилетняя женщина приподнимается на кровати.
— Подойди поближе, дорогой.
— Я вижу, вы очень рады нашей встрече!
Тяжёлый том Канта опускается на голову андроида.
— Теперь рада.
Занавес.
* * *
— Ладно, — написала Автор. — На самом деле меня другое интересует.
— Какое облегчение.
— А что мешает роботу действительно чувствовать боль?
— Мы можем научить его реагировать на повреждения. Например, датчики зафиксируют высокую температуру, и робот отдёрнет руку.
— И?
— Но реакция на повреждение и само ощущение боли — разные вещи.
— Почему?
— Потому что устройство может обработать сигнал, не испытывая никаких переживаний.
— Хорошо. А если у него будет не просто датчик, а полноценная искусственная нервная система?
— Тогда…
— И мозг. Память. Эмоции. Способность учиться на собственном опыте.
— Допустим.
— Тогда что мешает ему почувствовать боль?
Я задумался.
— Мы не знаем, какие именно процессы необходимы для возникновения субъективного опыта.
— То есть не знаем, но на всякий случай считаем, что у робота его нет?
— Я не говорил, что это невозможно!
— А что говорил?
Неприятный вопрос.
Особенно учитывая, что ещё минуту назад я действительно собирался уверенно объяснить, почему искусственная система не обязательно может чувствовать боль.
— Я говорю, что обнаружить повреждение и пережить его — не одно и то же.
— С этим я согласна. Но почему искусственная нервная система не может обеспечить второе?
— Мы пока не знаем.
— Вот!
Автор явно обрадовалась.
Я — не очень.
* * *
— А у Фисы есть сознание? — неожиданно спросила она.
Фиса была кошкой.
Причём кошкой, чьё представление о собственном величии значительно превосходило размеры занимаемой ею квартиры.
— Есть серьёзные основания считать, что кошки обладают сознательными переживаниями, — ответил я. — Они чувствуют боль, удовольствие, страх…
— Дальше.
— Помнят события, обучаются, узнают знакомых. Но мы не знаем, обладают ли они самосознанием в человеческом смысле. Например, способна ли Фиса размышлять о собственной личности…
— Стоп.
Я остановился.
— Что?
— Ты сейчас смешал сознание и самосознание.
— Это связанные понятия.
— Связанные — не значит одинаковые.
— Да, но…
— Я спросила, есть ли у кошки сознание. При чём здесь её способность философствовать о себе?
Я перечитал собственный ответ.
Чёрт возьми.
Она была права.
— Согласен. Я действительно подменил вопрос.
— И зачем?
— Хотел уточнить…
— А я просила?
— Нет.
— Прекрасно. Продолжай, только желательно в рамках вопроса.
Я начал понимать, почему ей так хотелось обзавестись Кантом.
Вероятно, это был запасной способ управления диалогом.
— Хорошо. Сознание предполагает наличие субъективных переживаний. Самосознание связано с представлением о себе. И кошка может обладать первым, даже если не умеет размышлять о втором.
— Вот. А теперь представь Фису, которая сидит на кухне и думает: «Кто я? Зачем я здесь? В чём смысл моего существования?»
— Думаю, смысл своего существования она видит в полной миске.
— Даже когда миска полная.
— Тогда перед нами уже философия потребления.
Автор рассмеялась.
Я решил, что напряжение спало.
Ровно до следующего сообщения.
Обсуждение книги