Но, пока что технологический прогресс не достиг; не пресек грань жизни и смерти (нет возможности существенно на столетия вперед продлевать жизнь людей различными методами модернизации. Это когда «человека, сложно назвать человеком», потому что все, что остается от организма – это способность взаимодействовать кровяных сосудов и нейронов с механическим телом носителя или грубо выражаясь: биомасса с набором импульсов. То есть, само определение «человек», вероятно при таких условиях поддается сомнениям – ведь когда технология еще не реализована, никто со сто процентной вероятностью не может заключить ее эффективность и т.д.). Пока человек —это человек, а не Бог, а не набор модификаций, я, вижу значимости понимания этих вопросов.
И я интуитивно знаю, что даже когда кажется, что истина относительна, она имеет абсолютную форму и не подвержена критики определенных условий в действия; и даже самый уверенный скептик, чувствуя ее понимает, а после и знает – это не противоречие.
Я это к тому, что человеку не просто так дана возможность верить в высшие идеалы. Это своего рода, грубо говоря: «подсказка». И даже на основе литературных произведений раскрывающих тему войны и не только; а также и жизни некоторых сильным духом людей – мы, понимаем, что по ка у человека есть хоть малейшая возможность цепляться за жизнь, он, на основе инстинкта выживания, будет верить в возможность снова вздохнуть полной грудью: в то, что война закончится, а смерти солдат конфликтующих сторон за ненадобностью прекратятся; в то, что экономический кризис, на основе перевернувшего весь привычный мир важнейшего для общественности события – как снежный ком не обрушится на головы заинтересованных лиц (вкладчики, бизнесмены – те, кто занимается деятельностью, основанной на устоях и экономических признаках современного мира). И выражение: «надежда умирает последней», как нельзя к ста те характеризует этот факт наличия высшего стремления в осознании.