Трамвай номер 0
Я поднимаюсь первым и остаюсь внутри будки. Мышка перетекает по
лестнице и струится на крышу. Вихрастый пропрыгивает следом.
Закрыть люк – особое искусство. Надо очень нежно потянуть за
балансировочный трос. Нежно – и плавно. Плавно – чтобы люк
медленно и тихо вошёл в отверстие и не громыхнул. В будку
залетает порыв ветра и вместе с гарью шоссе заносит унцию
обещания. Шаг на порог – меня обнимает небо.
***
Ангел
Вы, верно, знаете, как это бывает. Сразу меняется взгляд. Неуловимо.
В-общем, я сразу все понял, и знал, как оно будет. Когда ум
пребывает в состоянии непоколебимой мудрости – знание
приходит само – сразу и плавно, как сырок «Валио» проскальзывает
по пищеводу после глотка «Столичной» или «Велеса» из
запотевшей бутылки на улице в минус 20. В состоянии непоколебимой
мудрости ум не останавливается ни на чем, а не стоит на
месте, как вы, полагаю, подумали. По крайней мере, так писал
Такуан Сохо Миямото Мусаси, книга « Письма мастера дзен мастеру
фехтования». Ответ Мусаси мне, увы, неизвестен. Вообще-то,
хорошее было время в средневековой Японии, славное. Не то,
что сейчас. Сейчас время «семенит ножками», холодное, злое и
жесткое. Расположить его к тебе может только выкуренные тобой
две «плюшки» гашика. Помню, когда я работал букинистом, к
нам часто приносили Ярослава Гашека. О Великий Русский Язык!
В тебе такой простор для словесной игры! Ставя на нем
«Продажку» 7 рублей, я приговаривал своему начальнику: « А Вы
знаете, Петр Юрьевич, почем нынче грамм гашика? 450 рублей, а мы
тут полкило за 7 отдаем!». Гашиш – это вообще очень
грамотная тема. Особенно хорошо, когда гаш уже кончился, выкурить
через растаманскую трубочку сигарету, перемежая затяжки
глотками крепчайшего мате с капелькой лимонного сока. Кстати,
пиение вербного мате предохраняет от Свина. Свин просто не
может прийти. Собственно говоря, Цикоридзе мог бы и не
колдовать, все и так было предопределено. Собственно, я понял, что
вкушу грейпфрутовый сок ее волос еще тогда, в день рождения
Пчёловой, когда увидел ее в метро с бумажкой, на которой было
написано «Желтый шарик». Это ж надо было?! Пчёлова сказала,
что встреча в метро, у девушки с желтым шариком. Шарик
Светланченко где-то проиграла, и вот так появилась эта бумажка.
Кстати, кинестеты не играют в преферанс. Ни в коем случае.
Так вот, понял это я сразу, лишь только увидел ее рыжие
волосы. Это будет, рано или поздно, так или иначе, как говаривал
сэр Макс Фрай устами Игоря и пером Марты. Ведь все мы
немножко вершители, ага? А я никогда не обламываюсь. Тем более, она
рыжая. А рыжие, как известно, моя больная тема, слабое
место и сильная сторона. Началось все с того, что мне не с кем
было выпить водки, а глушить в одиночестве не было
настроения. Вихрастого не было дома, мобильник у него по жизни
заблокирован…Короче, позвонил я Менялкину, и он мне внял. Менялкин,
между прочим, тот ещё тип. Познакомились мы с ним, когда он
подошёл и спросил: «Слушай, а ты носишь такой хаир для
эпатажа?». Редко в наше время встретишь человека, знающего слово
«эпатаж». На том и порешили, а он у нас вообще
поэстетствовать любит, стихи, вон, даже пишет. Неплохие, к слову, но
слишком уж гладкие и добрые, чтобы цепляло. Да вот, опять-таки,
и на литературного критика учится, сам поступал. И
декоратором хотел быть, и актёром….Да Бог его знает, может и станет
ещё. Всем сразу. Вот потеха-то выйдет. Менялкин: со своими
патлами, пузиком, усиками и в моей шляпе, да фляжечку этак к
губам то и дело прикладывает, и сигару, непременно сигару!
Пошли мы и взяли бутылку водки, но до того мне позвонила
Светланченко узнать, можно ли у меня вписаться. Вот тогда-то и
возникла мысль, что сегодня я ее возьму. Светланченко – это
не человек, это девочка-героин. Я встретил Менялкина на
трамвайной остановке, мы перешли через рельсы, обнявшись, и
купили бутылку водки. Потом пошли домой, и на пороге нас застали
Пчёлова со Светланченкой. Пчёлова позвонила мне после выхода
статьи про зоны и попросилась на экскурсию, мы сидели на
печной трубе, курили трубку и я играл ей на варгане, абсолютно
Обсуждение книги