Чумаченко даже утверждает, что стабильность послевоенных церковно-государственных отношений зависела от самого Сталина, поскольку из‐за его неприятия агрессивной политики по отношению к церкви ситуация оставалась стабильной, пока он был жив. Последняя кампания нападок на церковь в сталинскую эпоху, имевшая место в 1948–1949 гг. и достигшая пика во время так называемого «саратовского дела», была прекращена вмешательством Сталина. – ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 451. Л. 162–167; цит. по: Chumachenko T. A. Church and State in Soviet Russia. P. 96–100, 125. См. также: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 132. Д. 10. Л. 26.↩︎
РГАНИ. Ф. 5. Оп. 16. Д. 542. Л. 124–126; цит. по: Шкаровский М. В. Русская Православная Церковь в XX веке. С. 351.↩︎
Там же.↩︎
Chumachenko T. A. Church and State in Soviet Russia. P. 125–126.↩︎
Grossman J. D. Leadership of Antireligious Propaganda in the Soviet Union // Europe-Asia Studies. 1973. Vol. 24. № 3. P. 217.↩︎
Шахнович М. М., Чумакова Т. В. Музей истории религии Академии наук СССР и российское религиоведение (1932–1961). СПб.: Наука, 2014; Шердаков В. Н. Музей истории религии и атеизма в системе научно-атеистической пропаганды // Вопросы научного атеизма. 1976. № 19. С. 97–106.↩︎
Grossman J. D. Leadership of Antireligious Propaganda; Коган Ю. В. Д. Бонч-Бруевич и научно-атеистическая работа АН СССР (1946–1955) // Вопросы истории религии и атеизма. 1964. № 12. С. 11–21.↩︎
Им был издан только первый сборник из планировавшейся многотомной серии «Вопросы истории религии и атеизма».↩︎
Шахнович М. М. Музей истории религии АН СССР и отечественное религиоведение // Религиоведение. 2008. № 4. С. 150–158.↩︎