– Шелест, а иногда и грохот прибрежных волн, это как будто тщетные попытки – донести на непонятном нам языке, что: в глубинах происходящей активности, значительно преобладает недвижимо спокойное состояние, как – постоянная свобода от всех беспокойств. И этот, основополагающий покой, всегда доступен – в глубинах наших. И неминуемость конца себя – в преобладающей бесконечности, сразу придаёт неповторимую ценность – текущему переживанию. Не ту ценность, которую необходимо оберегать, чтобы не потерять. Её потеря, это уже – неизбежная перспектива, и сейчас, на берегу моря, возможно вступая в резонанс – с огромным объёмом спокойных вод, ум как то не склонен привычной активностью своей – сопротивляться обязательному завершению всего.
Я имел в виду – ту ценность происходящего прямо сейчас, которую любишь просто за то, что «происходит такое переживание». «Такое», начинают чувствовать все, кто глядя на непостижимые объёмы, перестают пытаться понимать умом, и начинают постигать – состоянием…
Несколько следующих минут тишины, порывистые потоки пахнущего морем – ветра, легко потрёпывали их волосы и одежду.
– Какие красивые, и при этом, глубоко проникающие слова. Ты, наверное, тоже очень сильно любишь море? – спросила она.
– Люблю конечно, но не только море. Сейчас, осознаётся что: я и есть – море, я и есть – воздух, я и есть – земля. Всё что есть, происходит в одном, безграничном состоянии любви, и все наши временные переживания, продолжают быть неотъемлемыми фрагментами – этой «тотальной целостности». И мы, пытаясь постичь непостижимые объёмы – «воображаемого преобладания над ограниченным собой» – воды, земли, или космоса, постепенно перенастраиваемся на более целостное постижение своей природы, и такая трансформация, чувственно отзывается интуитивным переживанием «неограниченности себя – собой».
– Значит, для достижения «такой умиротворённости», лучше жить у моря. – сделала вывод она.