Убеждение, что предназначение Откровения состоит в открытии нам истины, а вовсе не в затемнении ее, и что его сокровища лежат на поверхности, стоит только взглянуть на них под правильным углом зрения, вовсе не равнозначно убеждению, что мы получим словесное, четкое и логичное объяснение смысла этой книги. Конечно, Бог не пренебрегает словесным общением; в конце концов, Своему собственному Сыну Он дал имя «Слово». Но Его слова, Его заявления и рассуждения все уже были высказаны к тому времени, как Он привел Иоанна на Патмос. Для последнего откровения в запасе у Него осталось слово иного рода: слово в действии, слово драматизированное, слово, ставшее картиной, положенное на музыку, – слово, которое вы можете видеть, осязать и пробовать. Иначе говоря, это таинство.
Нет смысла читать Откровение так, как мы читали бы богословский трактат, подобный Посланиям Павла и лишь слегка от них отличающийся. Нет также смысла принимать его за историческое повествование в стиле Луки, с той только разницей, что эта книга обращена в будущее. С таким же успехом можно анализировать радугу – или вино причастия, или воду крещения. Такие вещи не поддаются логическому анализу. Они предназначены для того, чтобы пользоваться и наслаждаться ими.
Нам, живущим в двадцатом веке, следует это понимать. Мы живем в постлитературную эпоху, в которую уставшие от слов люди вновь начинают мыслить образами. Телевидение приходит на смену радио, а существительное «образ»7 вновь начинает использоваться, только его значение обогатилось целой дюжиной современных оттенков. Ну что же, Бог давно знал, что так будет; и когда Его дети насытились систематическим богословием, Он дал им роскошную книжку с картинками, чтобы показать им иной путь познания истины.