Благодаря своим старым знакомым в КЛМ моя мать получила там работу, и довольно скоро заняла позицию признанного международного эксперта по финансам. Дома почти не говорили о войне, и совсем не говорили об отце. Позже я очень сожалела об этом, когда открыла для себя, что потусторонний мир существует, и что умершие не должны быть забыты. Но моя мать поставила под своим прошлым жирную черту и не хотела, или не могла больше о нем говорить. Она всегда проповедовала нам одну истину: как бы плохо ни было, дух всегда и всё превозможет. Эта истина была для меня источником силы, и постепенно стала моим девизом. Наша семья не была воцерковлённой, но мы были верующими, а для верующих этот девиз хорошо подходит.
Через пару лет начальной школы, мы с сестрой сдали вступительный экзамен в женскую гимназию на Стадхаудерслаан в Гааге. Директрисой гимназии была госпожа Принс, которая через несколько десятков лет сыграла важную роль в моей духовной жизни. Её мужем был младший брат суфия Хазрат Инайят Хана, а в 1985 году я познакомилась с Суфийским кругом в Гааге. Но об этом я расскажу подробнее позже.
Со времён японского концлагеря у меня остались странные, туманные воспоминания: как будто я встречалась с дружелюбным, статным мужчиной в тюрбане, который беседовал со мной и успокаивал. Я не знала, был ли это сон, или действительность, или, может быть, на границе сна и пробуждения, но в воспоминаниях это было реальным. Среди английских солдат, которые были посланы защищать наш лагерь от «хай-хо парней», был отряд гурка – специально обученных непальских солдат. Когда я увидела тюрбаны на их головах, я стала целыми днями искать среди них человека из моих воспоминаний, и осмотрела всех гурка, которых могла найти. Но этого доброго человека с тюрбаном среди них не было. Гурка выглядели намного более грубыми, и черты их лиц были совсем не похожи на его правильные черты. Позже я увидела его образ снова, когда в 1964 году познакомилась с теософией и узнала о Мастерах Мории и Кут Хуми.