Парфяне не преследовали иудеев за вероисповедание. Более того, иудеи пользовались большими льготами. Это было вызвано постоянной потребностью в финансовых средствах для ведения войн и завоевания новых территорий. Иудеи, вероятно, предоставляли такие средства, как это было позднее почти во всех странах Европы. Складывается впечатление, что Арсакидов интересовал только политический аспект религии. Парфянам было безразлично в кого и как верят покоренные народы, лишь бы они оставались лояльными их власти.
Поскольку парфяне происходили из сако-сарматской среды, то религиозные представления последних во многом наложили печать на их верования. У саков один из главных богов – Митра фигурировал, прежде всего, как гарант родового, племенного и социального, а не персонального, как в зороастризме, договора (соглашения). Он так же олицетворял неизбежность наказания за нарушение договора. «Несомненно, существовала соответствующая система этических ценностей митраизма, своего рода круг понятий рыцарского благочестия и морали. Наиболее известное выражение она нашла в основных типах героического или „дружинного“ эпоса, создателями которого были, прежде всего, мужчины и предназначался он в основном сословию дружинников – воинов», – пишет сотрудник Центрального государственного музея Казахстана Алишер Акишев в своей работе «Сакский митраизм» а альманахе «Тамыр».51
В митраизме понятие правды было приближено к ценностям кодекса чести – «рыцарству». Саки называли своих рыцарей «ассабара» (всадники). «Рыцарский кодекс и образ рыцаря-спасителя возник у них гораздо раньше, чем, скажем, в средневековой Европе. В принципе, нельзя исключать, что истоками рыцарских конгрегаций в Азии были мужские союзы, в том числе и тайные, с эзотерической и тайной идеологией и символикой», – утверждает Алишер Акишев.52 Известная иранистка Мэри Бойс (1920—2006 гг.) пишет о том, что союзы такого типа прослеживаются на примере «морианни» – молодежных объединений в культуре индоевропейцев II тысячелетия до н. э. В первую очередь, в государстве Митанни. Митра являлся важнейшей фигурой сакской, а, следовательно, и парфянской эсхатологии. Образ этого бога был связан с представлениями о посмертном суде, с образами Спасителей – Саошьянтов. Последнее определение связывает военный аспект культа с идеей праведности, грядущего суда и спасения.