Несмотря на постоянство в молитвах и бодрствовании, Александру не удалось полностью сдержать состояние обиды, досады, и он стал чувствовать, как внутри него разгорается огонь негодования, гнева и ярости на окружающий мир. «Стоп. Надо остановиться немедленно и взять себя в руки» – опомнившись, подумал Александр, и быстрым шагом направился к выходу на улицу, чтобы сделать хотя-бы глоток чистого воздуха и обуздать свою внутреннюю бурю.
Он вышел во двор организации, его глаза сверкали разящими молниями, ноздри раздулись как после стометрового забега, сердце выскакивало из груди, которую спёрло от нехватки кислорода. Постаравшись себя успокоить, Александр сосредоточился на внутренней молитве «Отче наш». После нескольких прочтений, он начал постепенно «приходить в чувство», дыхание восстановилось.
Он старался это делать медленно, прося в конце каждой молитвы помощь у Бога успокоить его состояние, убрать гнев, вселить в сердце любовь и умиротворение. Александр понимал, что избегнуть увольнения не получиться, так как неуловимое чутьё ему подсказывало, что у него впереди другая дорога и всё совершается по воле Божией.
Немного успокоившись, он вернулся к себе в кабинет, достал телефон, открыл программу «Православные молитвы», и в течении часа продолжал читать другие молитвы к Богу, Пресвятой Богородице, и некоторым святым.
Александр вздрогнул от громкого звонка служебного телефона, предполагая, что это звонок из отдела кадров. Он оказался прав и направился на беседу с кадровиком Анной. Но его усердное обращение к Богу было не напрасным.
Александр почувствовал, как благодать Божия окутала его сердце и разум спокойствием, иногда перетекающее в безразличие. «Благодарю Тебя, Боже, за Твою помощь!» – проговорил он в душе. Войдя в кабинет, он присел на стул, напротив Анны:
– Слушаю вас, Анна, – спокойным голосом сказал Александр. Анна очень вежливо и тактично объяснила ему, что в связи с финансовыми трудностями организации они вынуждены его сократить. Он ощутил, что она сама больше боится говорить об этом, как будто увольняют её, а не его. Александр выслушал Анну и безразлично спросил: