Единство красоты
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Оригинал статьи опубликован в монографии Сейид Хоссейн Наср. Исламское искусство и духовность/ пер. Салганик М.Л. М.: 2009. С. 22–34.↩︎
Вернуться к текстуМожно сказать, что это справедливо и в отношении искусства христианского или буддистского, но небрежение религиозным или духовным истоком данного искусства не носит столь общего и широкого характера, как в отношении ислама.↩︎
Вернуться к текстуСледует различать священное искусство ислама и традиционное исламское искусство. Священное искусство непосредственно соотнесено с главными установлениями религии и с практикой духовной жизни, охватывающими такие искусства, как каллиграфия, архитектура мечетей и кораническая псалмодия. А традиционное исламское искусство охватывает все формы изобразительного и звукового искусства – от ландшафтной архитектуры до поэзии; все это, будучи традиционным, также отражает принципы исламского откровения и исламской духовности, но более опосредованным образом. По-своему, исламское искусство есть сердцевина искусства традиционного, оно непосредственно выражает те принципы и нормы, которые отражены более опосредованно во всем спектре традиционного искусства.↩︎
Вернуться к текстуЕсли кое-кто возразит, указав на классические мотивы в Омейядских дворцах, или византийские мозаики в самой Омейядской мечети, то следует вспомнить, что, во-первых, исламу – как любой другой религии – требовалось определенное время на развитие священного искусства в самых чистых формах. Во-вторых, даже в традиционном искусстве по временам обнаруживаются мотивы и формы чуждого происхождения; однако такого рода формы остаются случайными, они не занимают центральное место и не меняют фундаментальную природу данного искусства.↩︎
Вернуться к текстуМы повсюду в этой книге используем термин «форма» в традиционном смысле, как это делает, например, A.K. Coomaraswamy в своих многочисленных трудах по традиционному искусству. Относительно смысла формы см. S.H. Nasr, Knowledge and the Sacred («Знание и Священное»), Нью-Йорк, 1981, стр. 260 и далее; а также I.P. Kollar, Form («Форма»), Сидней, 1980.↩︎
Вернуться к текстуЭто, разумеется, не значит, что такие факторы не играют роли в патронаже, поддержке и распространении – или, напротив, в разрушении, угасании и отмирании – определенных жанров искусства в различных частях исламского мира. Без патронажа, скажем, Сефевидов, не было бы сефевидских ковров того качества, которое обеспечивали царские мастерские Исфахана. Однако нельзя сказать, что искусство ковроткачества было создано этим патронажем, даже в его специфически сефевидской форме.↩︎
Вернуться к текстуСм. S.H. Nasr, Ideals and Realities of Islam («Идеалы и реальности ислама»), Лондон, 1985.↩︎
Вернуться к текстуИмеются в виду, соответственно, высказывания, поведение и образ жизни Пророка.↩︎
Вернуться к текстуТермин употреблен как понятие, относящееся к философии искусства, и не ограничен этимологическим значением «относящийся к чувствам».↩︎
Вернуться к текстуВ арабском языке наиболее распространенный термин для обозначения духовности – руханийя, в персидском – манавийят. Руми постоянно говорит о наружном аспекте объекта как о форме (сурат), а о его внутренней реальности как о смысле (ма‘на).↩︎
Вернуться к текстуДва символа веры в исламе: «Нет божества, кроме Бога» и «Мухаммад Посланник Бога».↩︎
Вернуться к текстуСм. T. Burckhardt, The Art of Islam («Искусство ислама») в переводе P. Hobson, Лондон, 1976, стр. 39.↩︎
Вернуться к текстуСм. T. Burckhardt, op. cit. стр. 199.↩︎
Вернуться к текстуСлово «воображенный» не следует понимать в смысле иллюзорности, связанном в современном языке с термином «воображение», хотя и само это слово можно переосмыслить так, чтобы в него входило более старое значение: «отличный от фантазии».↩︎
Вернуться к текстуДоктрина подробно рассмотрена в работах H. Corbin, Spiritual Body and Celestial Earth («Духовное тело и небесная земля»), пер. N. Pearson, Пристон, 1977; Creative Imagination in the Sufism of Ibn Arabi («Творческое воображение в суфизме Ибн Араби»), пер. R. Manheim, Принстон,1981; и En Islam iranien «Иранский ислам», в 4 томах, 1971–72; особенно том II, стр. 188, и том IV, стр. 115.↩︎
Вернуться к текстуСм. J. During, Music, Poetry and the Visual Arts in Persia («Музыка, поэзия и визуальные искусства Персии»), в World of Music («Мир музыки»), том XIV, № 3, 1982, стр. 72–82, 72–86, а также его The «Imaginal» Dimention and Art of Iran («“Воображенное” измерение и искусство Ирана»), World of Music («Мир музыки»), том XIX, № 3–4, 1977, стр. 24–34.↩︎
Вернуться к текстуO та‘зия – см. P. Chelkovsky, Ta’zieh: Ritual&Drama in Iran («Тазия; ритуал и драма в Иране»), Нью-Йорк, 1979.↩︎
Вернуться к текстуВ действительности, против этого всегда выступали более ортодоксальные шиитские улемы.↩︎
Вернуться к текстуМы, разумеется, не имеем в виду полную дихотомию, речь идет скорее о дополнительности, поскольку существует много исключений с обеих сторон.↩︎
Вернуться к текстуМожно и не говорить о том, что суфизм создал собственное искусство, независимое как от дворца, так и от мечети, о чем свидетельствует суфийская поэзия, музыка и священный танец. В то же время суфизм обеспечивал – как правило, через гильдии ремесленников, связанные с орденами, – и хикма, и Мухаммадову барака, которые делали возможными как придворное искусство (наряду с тем, которое поддерживали богатые купцы), так и искусство мечети. По сути, через гильдии суфизм оказал влияние на создание артефактов, использовавшихся всеми сословиями исламского общества.↩︎
Вернуться к текстуZ. Hassan. Funūn al-Islām. P. 5.↩︎
Вернуться к текстуMichon. The Message of Islam in Art // Studies in Comparative Religion. P. 71.↩︎
Вернуться к тексту
Обсуждение книги