Перейти к основному содержимому
Страница 8 из 8

* * *

Конец великому дурбару!.. На другой день Лахор уже опустел, разъехались его гости, поплелись каждый восвояси магараджи. Иные с истинно царскими подарками в своих вьюках; другие, истратив на приезд тысячи и получив за это посеребренный кубок. Собирались уезжать и мы, да не уехали. Меня посетила в тот же вечер донги, самая злокачественная в Индии лихорадка. Эта интересная туземка продержала меня много дней одну в дак-бунгало, куда меня перевели из сырых комнат отеля, грозя все время прибрать меня, но под конец выпустив как-то невзначай из своих хищных когтей.

Много странного, изумительно странного, но вместе с тем и хорошего узнала я во время моей тяжелой болезни. Например, то, чего англичане уже конечно не подозревают, а еще менее заслуживают. Их обращение с туземцами довело последних до таких утрированных на их счет подозрений, что не один, а человек двадцать туземцев, из которых многие были образованные, солидные люди, умоляли меня пресерьезно не посылать за английским доктором из боязни, что тот нарочно убьет меня, залечив не потому, что я русская, а главное потому, что я «не презираю, а люблю индусов»! Я насилу их разуверила в возможности такого нелепого подозрения, а быть может и не разуверила, а только они перестали сопротивляться моему желанию.

Но европейский доктор не помог мне. Его наука, как сам он сознался, бессильна против свирепой туземной данги.58 Когда два английских медика отказались от лечения, испробовав на мне все средства, туземцы заявили свои права и принялись лечить меня по-своему. И только тогда, в дни страшной муки узнала и оценила я вполне этот народ. Никогда не забуду я ту неисчерпаемую доброту, терпеливость в обращении со мною и преданность этих бедных загадочных туземцев. Что они спасли мне жизнь, это верно: оценить справедливо эту расу может лишь тот, кто, как я, испытал эту преданность на самом себе, не на словах, а на деле. И я уверена, что всякий другой, будь он хотя сто раз англичанином, найдет в них то же, что и я, если только потрудится узнать индусов покороче, подружится с ними, третируя их как равных себе, а не как собак! Десятки арий-самаджей59 и брахмов60 присоединились к членам теософического общества и, потащив отцов и матерей на совет, многие бросив на все время болезни слушание курсов в университете, стерегли меня и денно и нощно, кто от воображаемого «глаза», а кто от простуды во время пароксизма, что при данге ведет к верной смерти.

В то время, как отцы их тащили мне ежедневно на квартиру дюжины две обедов, состоящих из всевозможных туземных деликатесов, до которых я, конечно, и не могла даже дотронуться и которые тут же раздавались бескостным нищим,61 сыновья бегали по городу и окрестностям, собирая всех известных хакимов, астрологов и браминов-заклинателей. Хакимы приказывали мне посыпать голову каким-то перцем, глядеть, не спуская глаз, на бумажку со стихом из Шастры, от восхода до захода солнечного, а затем, свернув бумажку в комок и спрятав ее в куске теста с кокосовым маслом и сахаром, дать съесть ее черной собаке. Брамины-заклинатели выгоняли из меня дангу, позоря ее и всю родню ее самым обидным для нее образом, а астрологи (которым мои друзья, наверное, платили очень дорого, благодаря моему европейству, которое оскверняло их на время), никак не могли напасть на созвездие, под которым я родилась в моем предыдущем образе. Я же решительно не могла помочь им в этом затруднении: память моя отказывалась припомнить метемпсихозы, как души, так и тела моего. Наконец астролог, старший и самый ученый из них, решил, что я должно быть была когда-то травой кузи, так как данги очень любят ее и всегда сильно привязываются к той местности, где она растет. Решили достать этой травы и посыпать ею угол пустыря в саду, надеясь заманить данги из моего измученного тела в пустырь… Но, увы, черной собаки, годной для прихотливой данги, не нашли; не тронулась она названием феринги (француженки, иностранки) и не пожелала отправится в пустырь, где ее «съели бы желтоногие коршуны». Но тем не менее, я остаюсь навек благодарною моим преданным, добрым индусам, которым моя болезнь стоила немало трудов и даже денег. В Аллахабаде, куда я наконец добралась, пользуясь короткими перерывами между пароксизмами, да и то контрабандой, так как данги заразительна, и узнай ее во мне железнодорожные чиновники, мне бы и билета не дали; – там в доме лучших приятелей моих из англичан, я наконец оправилась. Но вылечил меня от этой египетской язвы туземец бабу из Бенгала, только что оперившийся студент медицины, а не европеец…

Я провела всего несколько дней в Аллахабаде. Несмотря на мою искреннюю дружбу к хозяевам и их упрашивания остаться, я нашла, что сил моих не хватит жить долее в этой атмосфере политики. Господи! Что за скучный народ эти англичане и что за подозрительный народ! Они положительно впадают в Индии из одной галлюцинации в другую. Только что освободившись от их idée fixe «русской интриги» в Кашмире, я попала на другого такого «белого бычка» в Аллахабаде! Теперь они с ума сошли по Мерву. Я им про свою дангу, а они мне про Мерв; спеться нам оказалось невозможным. Этот несчастный Мерв не сходил у них с языка, а этикет требовал, чтобы, собравшись вместе, англичане в Индии ни о чем другом не говорили, как о политике и непременно о «злобе дня», как теперь выражаются наши газеты. А какой же им еще лучшей «злобы», как Мерв? За эти несколько дней я чувствовала, что одна данга спасает меня от одури разжижения мозгов. По ночам и во время пароксизмов мне чудилось, будто я иду одна на Мерв и с помощью моей верной данги мы сжигаем город дотла, чтобы только англичане перестали говорить о нем, успокоили свои нервы. Наконец я им предложила издать новый англо-индийский политический лексикон и заменить слово «нерв» на «мерв» и «нервозность» на «мервозность». Чуть не обиделись. Тогда, воспользовавшись любезным приглашением магараджи Бенареса, я уехала к нему, и таким образом освободилась в одно время и от данги и от Мерва…

Три месяца уже прошло со дня великого дурбара, а маркиз Рипон делается с каждым днем популярнее. Когда вернувшись месяц спустя из Бомбея по дороге в Калькутту, он серьезно заболел (и его хватила данга!) и слег в Аллахабаде, где и пролежал около семи недель между жизнью и смертью, вся Индия искренне горевала о его опасном положении. И да простится мне невольный грех, если я ошибаюсь, мне кажется, что сочувствовала ему более туземная Индия, нежели сами англо-индийцы! Сердце народное, что сердце и чутье ребенка. Массы бессознательно, инстинктивно чувствуют, кто им желает добра и кто им враг, и даже кто равнодушен к ним. Простые и безыскусственные речи нового вице-короля, задушевные, но никогда не бьющие на эффект, как спичи его предшественника, лорда Литтона, производили с самого начала и продолжают производить на туземцев неотразимое влияние. Так и слышится в них под сдержанным тоном высокопоставленного сановника теплое, искреннее чувство симпатии к этому запуганному, забитому народу, к этой почти нищенской, разоренной его предшественниками земле. «Рад бы сделать для вас многое!»… говорят его добрые глаза, а симпатичный голос еще более глаз вкрадывается в душу слушающего… Да, маркиз Рипон добрый и благонамеренный человек. Это вполне честная душа и, выбрав, невзирая на сильную оппозицию, именно его, а не кого другого, ехать залечивать, если еще не поздно, раны Индии, Гладстон доказал еще раз, что он обладает верным тактом государственного мужа.

А теперь конец и моей англо-индийской «Илиаде». Чувствую, что если что и имею общего с Гомером, то разве его слепоту, заранее прошу прощения, если в чем погрешила касательно англо-индийской политики. Но да не заподозрит, вследствие этого, русская публика ни искренности моего желания держаться по мере возможности одних фактов, ни истины и правдивости моего незатейливого рассказа вообще. Успев в эти два года исколесить вдоль и поперек эту своеобразную, столь привлекательную для каждого европейца и еще столь мало известную страну, на протяжении около 12 000 миль и проведя большую часть времени с индусами, надеюсь, что могу сообщить о них не одно интересное сведение. Их религия, исконные обычаи, как и сами они, – неиссякаемый источник для наблюдателя.

Проведя весь последний декабрь в гостях, у так кстати пригласившего нас магараджи Бенареса, я нашла более чем когда-либо случай для таких наблюдений. Там, вдали от английского общества и их этикета, превращающего человека в мумию, я, наконец, свободно вздохнула. После почти пяти месяцев, проведенных мною в обществах Симлы и Аллахабада, где самый воздух кажется зараженным политикофильством, а древесная листва в аллеях «кантонементов» шепчет проходящему бритту о «русских замыслах», мне впервые удалось отдохнуть и заняться делом.

Добрый старый принц оказался самым радушным, любезным хозяином. Он принимал нас на славу, дав нам в полное распоряжение свои экипажи, слонов и лодку на Ганге, доставив нам этим все средства изучать как религию, так и древности, которыми столь изобилует знаменитый Бенарес. Материала для «Дневника» накопилась бездна. В скором будущем, надеюсь (с позволения данги) снова поделиться с русской публикой своими впечатлениями о Бенаресе. Там, вдали от городского шума, в вечно зеленом Рамбаге, саду бога Рамы, в замке магараджи, я и начала писать эти воспоминания о знаменитом ныне в летописях Индии дурбаре в Лахоре…


  1. Дурбар – церемониальный и публичный прием. Кроме вице-королей, только некоторые из владетельных принцев Индии имеют право держать публичные дурбары.↩︎

    Вернуться к тексту
  2. Пишется – nawab, а выговаривается «науаб»; слово, почему-то переделанное в Европе в набоб.↩︎

    Вернуться к тексту
  3. Лак – сто тысяч рупий.↩︎

    Вернуться к тексту
  4. Амритса, или Амритсар – укрепленный город Пенджаба, в полуторачасовой езде от Лахора, столицы Рунжит Синга, знаменитого в истории под именем Льва Пенджабского. Из незначительной деревушки Амритса, благодаря Золотому Храму на озере Бессмертия, построенному Рам Дасом, 4-м Гуру (духовным наставником) сикхов в 1581 году, храму, привлекающему пилигримов сотнями тысяч – сделался цветущим богатым городом. Здесь ткутся и продаются лучшие шали Индии, успешно соперничая в этом с Кашмиром и ведя оживленную торговлю козьим пухом с Бухарой.↩︎

    Вернуться к тексту
  5. Панак был основателем сикхизма.↩︎

    Вернуться к тексту
  6. Арии – последователи религиозного реформатора Свами, соперника знаменитого Чендер Сана пророка Бенгалии. Оба покрыли Индию самаджами (братскими общинами).↩︎

    Вернуться к тексту
  7. Диодор – гималайский кедр.↩︎

    Вернуться к тексту
  8. Санитариумами здесь называют военные поселения для госпиталей, выбирая для этого самые здоровые местности на горах. Симла считается лучшим санитариумом в Индии.↩︎

    Вернуться к тексту
  9. Карри – соус из всевозможных пряностей, главное в нем красный перец; туземцы глотают ложками то, чего европеец не мог бы и попробовать, не рискуя задохнуться.↩︎

    Вернуться к тексту
  10. Намасте – санскритское приветствие, введенное современными реформаторами вместо мусульманского обычного «салам».↩︎

    Вернуться к тексту
  11. Слово «сикх» в переводе означает «ученик».↩︎

    Вернуться к тексту
  12. «Dabistan» II, р. 275.↩︎

    Вернуться к тексту
  13. Каждый из десяти царей-учителей сикхов написал более или менее обширную книгу, наполненную религиозными учениями, заповедями и проповедями. Эти десять книг и составляют их священное писание, известное под именем Гранфы. Книга Говинда II называется «Вышитр Напук» – «Чудодейный рассказ».↩︎

    Вернуться к тексту
  14. При посвящении или обращении будущего сикха окропляют священною водой из озера уже посвященных адептов.↩︎

    Вернуться к тексту
  15. См., между прочим, «History of the Sikhs» by Cap. Canningham. Автор жил с ними долгие годы.↩︎

    Вернуться к тексту
  16. См. «Письма из пещер и дебрей Индостана».↩︎

    Вернуться к тексту
  17. Куки – тайная политическая секта сикхов, весьма враждебная англичанам.↩︎

    Вернуться к тексту
  18. Наталл – имя, под которым известна Америка, в переводе – «преисподняя страна». Наталлом также зовется в народе ад.↩︎

    Вернуться к тексту
  19. См. «Русский вестник», март 1879 г. «Мои воспоминания о Фракии».↩︎

    Вернуться к тексту
  20. См. «Письма из пещер и дебрей Индостана».↩︎

    Вернуться к тексту
  21. Имя этого коллектора сэр Дуглас Форсайт (sir Douglas Forsyth) весьма известно в Индии, как и в Европе. Он еще недавно был в Ярканде и разъезжал по китайским границам; в настоящее время он только что издал с собственными комментариями, добавлениями и предисловием (перевод Е. Дельмара Моргана) книги полковника Пржевальского «От Кульджи, через Тянь-Шань, в Лобнор», с картой и планами.↩︎

    Вернуться к тексту
  22. Высокий туземный титул дворянина.↩︎

    Вернуться к тексту
  23. Это мне с горестью рассказывали некоторые прожившие всю жизнь свою в стране англо-индийцы, между прочим, мистер Ю., богатый англичанин, занимавший в продолжение сорока лет самые важные административные должности в стране.↩︎

    Вернуться к тексту
  24. 10 сантимов.↩︎

    Вернуться к тексту
  25. Навоз здесь дорог и продается на вес.↩︎

    Вернуться к тексту
  26. Титул «раджа» происходит от слова радж – царство или государство. Есть такие, что состоят всего из нескольких сот десятин.↩︎

    Вернуться к тексту
  27. Род гитары.↩︎

    Вернуться к тексту
  28. Дулин-Синг жил прежде в Шотландии.↩︎

    Вернуться к тексту
  29. Сжигающим себя вдовам дают название сатти, а действие самосожжения называется сутти.↩︎

    Вернуться к тексту
  30. Кроме главного вице-королевского дурбара, главные раджи имеют привилегию держать свои дурбары в лагерях.↩︎

    Вернуться к тексту
  31. Читта – род леопарда, дрессированного для охоты за кабанами и дикими козами. Их держат, как собак, для охоты.↩︎

    Вернуться к тексту
  32. Малл Bois de Boulogne Лахора.↩︎

    Вернуться к тексту
  33. Англичане – ужасные охотники в Индии до всевозможных гимнастических упражнений и игр, где требуется ловкость и смелость. Поло – игра в деревянный мяч на лошадях, род скачки с препятствиями с разным числом наездников на каждой стороне. Она ими перенята у кашмирцев: ежегодно от восьми до двенадцати человек англичан бывают убиты в этой опасной игре, сброшенные или задавленные часто падающими лошадьми.↩︎

    Вернуться к тексту
  34. Рассыпанные по всему скату Гималайских передовых холмов по эту сторону Индии владения независимых раджей и подвластных им сердарей, под протекторатом Англии, зовутся Hill States – «холмовые штаты».↩︎

    Вернуться к тексту
  35. Нессер – приношение властям, знак покорности.↩︎

    Вернуться к тексту
  36. Мохур – золотая монета стоимостью в 32 шиллинга.↩︎

    Вернуться к тексту
  37. Туземцы обязаны, являясь к англичанам, быть или босыми, оставляя туфли у порога, или же надевать чулки и обувь.↩︎

    Вернуться к тексту
  38. Сурьма – антимоний. В Индии многие, большая часть мужчин, красят себе глаза антимонием, чрезвычайно, говорят, предохраняющим зрение.↩︎

    Вернуться к тексту
  39. Все знатнейшие имена магараджей, раджей и браминов внесены в «Золотую книгу».↩︎

    Вернуться к тексту
  40. Люкнау и Дели славятся своими золотыми и серебряными изделиями.↩︎

    Вернуться к тексту
  41. Здание железной дорога в Лахоре, как и во многих других городах Индии, вместе с тем и вооруженная крепость.↩︎

    Вернуться к тексту
  42. А что многие из них читают, конечно в переводе, мои письма в «Моск. Ведом.», то не подлежит сомнению и даже весьма льстит моему самолюбию. «Bombay Gazette» недавно цитировала целые фразы, немного перековерканные, из «Пещер и дебрей Индостана». Как эта газета, так и преследующий меня за мою национальность «Times of India», сделали мне честь донести на меня публике; «Под псевдонимом Радды-Бай, начиная от № 305, 30 ноября 1879 г., „Моск. Ведом.“, я, де, пишу об Индии в самом англо-фобском (Anti English) органе России, в Московской Газете!.» (См. «Bombay Gazette», ноября, 6.1880).↩︎

    Вернуться к тексту
  43. Туземные войска независимых магараджей не присутствовали на смотре и потому не могут быть взяты в расчет.↩︎

    Вернуться к тексту
  44. Гимават – санскритский двусложный термин, означающий «снегом увенчанный», от слова Гима – снег и ват – лохматый, а Гималайа в буквальном переводе «обитель вечного снега», алайа – «обитель».↩︎

    Вернуться к тексту
  45. Крошечная, но в Индии такие лошадки продаются за 5-10 рупий; но есть между ними порода такая же крошечная, но из столь быстрых скакунов, что за них платятся для скачек большие деньга.↩︎

    Вернуться к тексту
  46. См. «Civil and Military Gazette». Ноября 14, 1880 г.↩︎

    Вернуться к тексту
  47. Мы предлагали ему до ста рупий за такой кусочек, но голодный, нищенски бедный кашмирец только отрицательно начал головой нам в ответ. «Этот талисман передан мне в наследство умершим отцом моим, который достал его, рискуя жизнью, и я поклялся возвратить его ему перед смертью», – повторял он нам. Но посредством какого именно процесса он поклялся вернуть умершему родителю вверенную ему драгоценность, этого мы не могли добиться от него.↩︎

    Вернуться к тексту
  48. Поясная одежда.↩︎

    Вернуться к тексту
  49. Owen Meredithe – псевдоним лорда Литтона в литературе.↩︎

    Вернуться к тексту
  50. Наг – бог под видом змеи, которая в Индии почитается священной.↩︎

    Вернуться к тексту
  51. «Комиссионер-господин». В Индии все навыворот.↩︎

    Вернуться к тексту
  52. Бойтесь данайцев, дары приносящих.↩︎

    Вернуться к тексту
  53. Он получил эту высокую должность за афганистанскую войну и был назначен на место дряхлого Гейнца во время дурбара.↩︎

    Вернуться к тексту
  54. Желто-красная краска, употребляемая также в Персии, род хны.↩︎

    Вернуться к тексту
  55. «Пандитами» называются в Индии все ученые лингвисты, особенно те, которые знают санскритский язык и изучают астрологию.↩︎

    Вернуться к тексту
  56. Шастры – книга браминов с религиозными постановлениями и предписаниями для ежедневного обихода индусов. Последний обязан от рождения до смерти есть, пить, спать и всецело жить по шастрам.↩︎

    Вернуться к тексту
  57. Хаким – туземный доктор.↩︎

    Вернуться к тексту
  58. Для сведения русской медицины скажу, что, по словам английских медиков, такого рода лихорадка нигде неизвестна, кроме Индии. Это нечто среднее между тифом и самым мучительным ревматизмом во всех частях тела. Единственные часы успокоения от мук, когда лежишь в бессознательном состоянии, в бреду. Для данги нет лекарств.↩︎

    Вернуться к тексту
  59. Члены-монотеисты одного реформаторского религиозного общества. (См. «Письма из пещер и дебрей Индостана»).↩︎

    Вернуться к тексту
  60. Члены бенгальского Брахмо-Самадж, последователи Бабу-Кешуба Чендер-Сена.↩︎

    Вернуться к тексту
  61. Нищие, принадлежащие к одной из каст, не станут есть чего-либо выходящего из дома европейцев, даже и нетронутого.↩︎

    Вернуться к тексту
Страница 8 из 8

Обсуждение книги

Войдите, чтобы оставить комментарий.
Сообщение