Калинаускас Игорь

Жить надо

наша жизнь до момента вот этого «само»-сознания — это огромная соска, что все наши ужасные беды, страдания — соска. Как говорил тот же Гурджиев: «Ничто так человек не любит и ни с чем так тяжело не расстается, как со своими страданиями!» А они такие типичные, как выясняется, у всех одинаковые. Мамка оторвала от груди — о-ой, это же трагедия. Наши страдания — это страдания человека, который должен погибнуть под машиной, а его вытолкнули, он ударил коленку, ему больно.

Это и есть жизнь в утробе, в утробе социума. Поэтому я вам напоминал вначале о том месте, из которого это видно. Потому что изнутри этой утробы никакой патологии не видно. Все, что я вам рассказывал, — это никакая не патология, это жизнь! Она такая! И прекрасна этим. И благодаря тому, что она такая, мы все живы. Мы живем, растем, развиваемся, накапливаем знания благодаря тому, что защищены ее утробой.

Я благодарен судьбе за то, что смог родиться.

Я благодарен своей матери.

Я благодарен своему отцу.

Но ведь социум — это мать, и благодаря этому мы живы. И имеем шанс. А вы говорите — гордыня, самость… Давно говорят мудрые люди: «Когда идешь к вратам, от всего отталкиваешься. И только пройдя врата, начинаешь ко всему притягиваться». Велика мать наша, велика, терпелива и всех детей любит. Всех тех, кто там, в утробе. Равно. И отец есть у нас. Но это попозже. Когда выйдем. И зачаты мы непорочно. Но не в том биологическом смысле слова. Ну, пожалуй, все, я на этом закончу.

О ДВУХ ПРАВДАХ

(ОТЦУ ПАВЛУ ФЛОРЕНСКОМУ

ПОСВЯЩАЕТСЯ)

Говоря о психопатологии обыденной жизни, мы, безусловно, не можем миновать такую проблему, как ложь. Как проявление патологии обыденной жизни, ее правильнее начинать изучать с такого глубинного подхода, который предлагает П. Флоренский («О культе»).

В чем основная мысль Флоренского? Она состоит в том, что человеческое существо соединяет в себе две правды.

Проблема взаимодействия, реализации в человеке этих двух правд решается только бесконечным развитием каждой из них, вплоть до абсолютной реализации. И только при абсолютной реализации этих двух правд происходит духовный синтез и преображение.

С этой позиции можно рассмотреть человеческую жизнь как взаимодействие этих двух правд: какая из них усекается больше, какая меньше, какие компромиссы между ними строятся. Каковы же эти две правды? Флоренский формулирует их так: правда бытия и правда смысла. Бытие — абсолютная мощь жизни, без энергии которой невозможно никакое свершение. А смысл — лик, как мера,