Карлос Кастанеда

Разговоры с доном Хуаном

высокой

скорости. Дон Хуан велел мне смотреть на движение линий. Я увидел что-то

выглядевшее наподобие небольшого шарика, катавшегося туда-сюда по

светящейся зоне. Он наклонился, сунул руку в это сияние, вынул шарик и

положил его в чашечку трубки. Он велел мне затянуться. У меня было ясное

ощущение, что он положил небольшой шарик в трубку для того, чтобы я смог

вдохнуть его. В один момент комната потеряла свое горизонтальное

положение, я почувствовал глубокую скованность и чувство тяжести. Когда я

проснулся, я лежал на спине на дне мелкого арыка, погруженный в воду до

подбородка. Кто-то поддерживал мою голову. Это был дон Хуан. Первой моей

мыслью было то, что вода в арыке имеет необыкновенное качество. Она была

холодной и тяжелой. Она легко накатывалась на меня, и мои мысли ощущались

с каждым движением, которое она делала. Сначала вода имела ярко-зеленый

отблеск или флюоресценцию, которая вскоре растворилась, оставив лишь поток

обычной воды. Я спросил у дона Хуана о времени дня. Он сказал, что это

раннее утро. Через некоторое время я полностью проснулся и вылез из воды.

- Ты должен рассказать мне все, что видел, - сказал мне дон Хуан

когда мы пришли в его дом.

Он также сказал, что он пытался вернуть меня назад в течение трех

дней, и ему пришлось употребить на это много усилий. Я сделал

многочисленные попытки, чтобы описать ему то, что я видел, но я не мог

сконцентрироваться. Позднее, в начале вечера, я почувствовал, что я готов

говорить с доном Хуаном, и я начал рассказывать ему все, что я запомнил с

того времени, как я упал на бок. Но он не хотел слушать об этом. Он

сказал, что единственная интересная связь была в том, что я видел и делал

после того, как он бросил меня в воздух и улетел. Все, что я мог

вспомнить, это была серия похожих на сон картин или сцен. Они не имели

последовательного порядка. У меня было впечатление, что каждая из них была

подобна отдельному пузырьку, вплывающему в фокус и затем уходящему прочь.

Это были, однако, не просто сцены, на которые было бы просто смотреть. Я

был внутри их. Я был частью их. Когда я пытался вспомнить их сначала, у

меня было ощущение, что они были с пустыми смутными размазанными

вспышками, но когда я подумал о них, то я вспомнил, что каждая из них была

исключительно ясной, хотя полностью несвязной с обычным видением, отсюда

ощущение пустоты. Картин было несколько, и они были очень просты. Как

только дон Хуан упомянул, что он бросил меня в воздух, я получил слабое

воспоминание об абсолютно ясной сцене, в которой я глядел прямо на него с

некоторого расстояния. Я глядел только на его лицо. Оно было монументально

по своим размерам. Оно было плоское и имело интенсивное свечение. Его

волосы были желтоватыми, и они двигались. Каждая часть его лица двигалась

сама по себе, отбрасывая своего рода желтоватый свет. Следующая картина

была, в которой дон Хуан, фактически, подбросил меня вверх, или швырнул

меня в прямом направлении. Я помню, что я распластал свои крылья и

полетел. Я чувствовал себя одиноким, проносясь сквозь воздух, болезненно

двигаясь вперед и вверх. Это было больше похоже на ходьбу, чем на полет.

Это утомляло мое тело. Там не было ощущения свободного парения. Затем я

вспомнил тот момент, в который я был бездвижен, глядя на массу острых

темных краев, выдыхающихся в районе, который имел смутный больной свет.

Затем я увидел поле с бесконечным разнообразием огней. Огни двигались и

мелькали и изменяли свечение. Они были почти как цвета. Их интенсивность

манила меня.

В следующий момент почти прямо перед моими глазами был объект. Это

был толстый заостренный объект. Он имел явно розоватое свечение. Я ощутил

внезапно дрожь где-то в своем теле и увидел многочисленные похожие розовые

формы, приближающиеся ко мне. Все они двигались на меня. Я отпрыгнул в

сторону.

В следующую сцену, которую я помню, были три серебристые птицы. Они

отбрасывали сияющий металлический свет, почти похожий на отсвет

нержавеющей стали, но интенсивный и двигающийся, и живой. Мне нравились

они, и я полетел вместе с ними. Дон Хуан не делал никаких замечаний по

поводу моего рассказа.

23 марта 1965 года.

Следующий разговор имел место на следующий день после рассказа о моем

опыте. Дон Хуан сказал:

- Немногое требуется, чтобы стать вороной. Ты сделал это и теперь ты

всегда будешь ею.

- Что случилось после того, как я стал вороной, дон Хуан? Я летал в

течение трех дней?

- Нет. Ты вернулся домой с заходом солнца, как я и сказал тебе

сделать.

- Но как я вернулся?

-