Отец не умолкал ни на минуту. Девочка игнорировала его настойчивые расспросы и увещевания и прохаживалась от стеллажа к стеллажу, рассматривая все каким-то не по-детски опытным и расчетливым взглядом. Я подошла к ним, чтобы помочь с выбором. Девочка бровью указывала на очередную игрушку, мужчина торопливо хватал эту вещь и подносил девочке. Она только бросала равнодушный взгляд и тут же отворачивалась, чтобы направить свое внимание на другой предмет, совершенно не обращая внимания на нелепую угодливость отца. Во мне поднялась волна неприязни и к этой девочке, и к жалкому зрелищу, какое представлял собой ее отец. Чтобы уберечь этого человека от чрезмерно суетливых движений, я при очередном взгляде девочки на игрушку, стала объяснять, как действует эта игрушка. Девочка скользнула по мне странным взглядом и отвернулась к другим полкам.
– А вот эта кукла не нравится тебе? – мужчина взял одну из дорогих коллекционных кукол и протянул девочке. Она даже не удостоила его взглядом. Неожиданно она перевела взгляд на меня, встретилась со мной глазами, и в ее черных, как смоль, глазах что-то сверкнуло. Затем отвернулась и продолжила свой неторопливый осмотр, приговаривая:
– Возможно, эту возьму, а, может, и нет!
Мужчина ходил за ней по пятам и все жужжал надоедливой мухой. И тут вдруг я ощутила невыразимо ужасную суть этого ребенка.
Во всем, что нас окружает, скрывается второй уровень: в словах, во взгляде, в поступках, в людях. Поверхностный слой очень непритязателен и сероват. Гораздо интереснее второй, невидимый уровень. Читаешь, к примеру, книгу и вдруг за банальными строками, слышишь подлинное настроение автора. Или беседуешь с человеком о чем-то привычном, а за словами чувствуешь его истинное отношение к тебе. Удивительно, как порой контрастны и противоречивы могут быть эти два уровня: в беззащитном и слабом ребенке может проглядывать расчетливая и хладнокровная сущность, а за суровой и неприступной внешностью может прятаться нежная и ранимая душа. В душе этой девочки обитало древнее многоопытное существо, которое с бесконечным презрением и брезгливостью относилось к этому ее отцу и ко всему человечеству в целом.