ПЛАНИРУЙТЕ ОТДЫХ, ИЛИ ВАШЕ ТЕЛО СПЛАНИРУЕТ ЕГО ЗА ВАС
В Зоне выживания легко прославлять упорный труд, принимать стресс за движение вперед и презирать любые воззрения, бросающие вызов такому образу жизни. У вас может быть все самое лучшее, что только можно купить за деньги, но ради этого вы пожертвуете всем своим временем, энергией и, главное, здоровьем.
Я видела это своими глазами. Мой дедушка, которого я с любовью звала папой, смог стать заметной фигурой в сталелитейной промышленности Питтсбурга, которая бурно развивалась во второй половине XX века. Он был тем самым успешным парнем.
Он был так верен и предан своей компании, что за время работы в ней не раз переезжал из штата в штат вместе с семьей. По выходным он колесил по всей стране, чтобы пройти какой-нибудь тренинг или заключить сделку. В будни он рано уходил из дома и поздно возвращался, поскольку на дорогах были большие пробки. Дома дедушка слушал бизнес-передачи по радио и занимался самообразованием, чтобы подняться по карьерной лестнице еще выше.
Он работал, чтобы воплотить в жизнь американскую мечту – иметь в жизни все самое лучшее, обеспечить своей семье финансовую безопасность и получать достойную пенсию. Насколько он знал, это требовало от человека бескомпромиссной самоотдачи, упорного труда и готовности к самоотречению. Чем больше усилий, тем больше успех.
В раннем детстве я боготворила деда. У него был роскошный офис в городе, красивый дом и коллекция старинных автомобилей. Он был самым успешным человеком, которого я знала. Когда я оставалась у них с бабушкой, то охотно просыпалась в пять утра, чтобы пожелать ему хорошего дня, а затем видела деда лишь за ужином.
Домой он приходил напряженным, уставшим и взвинченным. Я видела, что стоило ему оказаться дома, как он набивал свою трубку, а затем шел на кухню и наливал себе стакан виски со льдом. Став старше, я осознала, что дедушка был алкоголиком. Семья испробовала все, чтобы помочь ему. Он ходил на собрания Анонимных алкоголиков, но перемены к лучшему всегда были кратковременными.
С возрастом его склонность к трудоголизму ударила по нему бумерангом, и его защитные механизмы оказались бессильны. Вскоре после выхода на пенсию у него диагностировали рак. Через несколько лет, трудных и страшных, он ушел из жизни.
Мой милый дедушка ничем не отличался от многих из тех, кто усердно работает на оплачиваемой должности. С несгибаемой решимостью он откладывал возможность насладиться, наконец, жизнью до выхода на пенсию. Он жил иллюзией, что, если в свои молодые годы будет работать так рьяно, как только сможет, его огромные усилия наконец окупятся, и однажды он сможет расслабиться. Но ему не удалось этого сделать. Когда он вышел на пенсию, у него было все, чего он мог пожелать, кроме здоровья.
Я многому научилась у дедушки, но также поняла, что его жизнь является ярким примером успеха, достигнутого в Зоне выживания – той самой, в которой по сей день находится подавляющее большинство всего населения Соединенных Штатов. Американские офисы заполнены людьми, которые бо́льшую часть своей жизни испытывают стресс, перегружены работой и выгорают, поскольку не знают иных путей к успеху. Стены офисных помещений увешаны характерными для этой зоны атрибутами. Я вижу их в кипах документов на столах руководителей, с которыми встречаюсь. Я замечаю их в усталых глазах и дневной зевоте сотрудников, мимо которых иду. Я узнаю их в отчетах о низкой продуктивности, в отсутствии кооперации между отделами, в кофе и вазочках с конфетами, стоящих в комнатах отдыха. В этой зоне мы все просто пытаемся свести концы с концами, пытаемся выжить. И всегда с вожделением смотрим на тех, у кого есть то, чего мы хотим, говоря себе: «Если я еще немного поработаю, то, возможно, наконец получу это».