Половина населения Европы до февраля пряталась в горах, испытывая холод и голод, но «скрашивая» «последние дни» обильным возлиянием спиртного. Многие падали замертво, и никто не предавал их земле, потому что одни уже не верили в святость сей христианской традиции, другие же ничего не видели и не слышали, оглушенные винными парами. Люди в открытую спали с чужими женами и мужьями, и это считалось уже вовсе не за грех. Групповой разврат и насилие охватили страны европейские.
Февраль же выдался на редкость сухой и солнечный – как бы нарочно доказывая, что предвосхитить всемирное событие, подвластное только Богу, не в силах никто…»20
Никогда, ни в одном месяце, не было такой засухи, и никогда астрологи не чувствовали такого смущения.
«Кое-как, в пороке и безверии дождавшись первого числа марта, народ хлынул с гор обратно в долины и города и застал там полное разорение, совершенное его же руками…
Ближе к июлю выяснилось, что «потоп», который был предречен на 15-е число, произойдет в одной только Пруссии, да и то не везде. Наступило неожиданное отрезвление. Вздохнув свободно, даже население Пруссии решило, что беды никакой не будет, и все, наконец, взялись за дело…
Один лишь курфюрст Бранденбургский, сопровождаемый придворными, весь день 15 июля провел на возвышенности в виду всего подвластного ему народа, да и то потому, что, сам увлекаясь астрономией, поверил собственным расчетам хода небесных светил. С позором, под свист и улюлюканье, после захода солнца он вернулся во дворец…»21
«Однако эти достойные люди не упали духом, и им не переставали верить. Тот же Штофлер, вместе со знаменитым Региомонтаном, снова предсказали, что в 1588 году будет конец миру или, по крайней мере, последуют какие-нибудь важные происшествия, долженствующие всколебать землю»22.
«Кончина Штофлера оказалась весьма символичной: на него обрушилась громадная полка с книгами, большинство из которых были его собственными творениями…