На алименты я подавать не собираюсь. Хотя Дима и получает за один съемочный день 700 баксов, мне от него ни копейки не надо. При желании я могла бы найти свидетелей наших близких отношений. Тот же актер Сергей Петрович Никоненко знал об этом. Мы же встречались с Димой вплоть до 2001 года…»
Надо отдать должное журналистам «Экспресс-газеты» – они не ограничились рассказом одной Сафоновой и предоставили место для комментария самому Харатьяну. Вот что он заявил: «Ах, еще и сын, оказывается, у меня от Любы?! Эта полногрудая девушка преследует меня уже несколько лет. Начиналось все замечательно. Она подарила мне цветы после спектакля. Смотрю, вроде взрослая женщина, все нормально… А потом Люба стала досаждать мне звонками, говорить какие-то сальности. Много раз приглашала к себе на квартиру, навязывала близкие отношения. Вообще мне про нее неприятно говорить. Она обещала навести порчу на мою семью. Теперь боюсь за здоровье близких и свое тоже. Думаю, пора обращаться в милицию».
Как ни странно, но история на этом не закончилась. Харатьян позвонил в редакцию «ЭГ» и сказал, что готов немедленно пройти все необходимые процедуры, чтобы доказать, что ребенок у Сафоновой не от него. Экспертиза ДНК была проведена в Медико-генетическом научном центре Российской академии медицинских наук в середине ноября. Кровь взяли у трех фигурантов: Харатьяна, Сафоновой и ее сына Алексея. Спустя две недели был получен ответ: Харатьян никакого отношения к сыну Сафоновой не имеет. Узнав об этом, Харатьян заявил: «Что и требовалось доказать! Люба – это трагедия всей моей жизни. Она преследовала меня на протяжении пяти лет. И теперь, если она не извинится передо мной, я подам на нее в суд. Зачем порочить мое честное имя?»
Сафонова извинилась. Вот ее слова, опубликованные в той же «Экспресс-газете»: «Харатьян сам настаивал на анализе ДНК. Я и не собиралась подавать на алименты! Если уж Димочка хочет, чтобы я извинилась за свою любовь к нему, я извиняюсь. Прости, Дима, за мою прежнюю страсть к тебе. Ничего плохого в отношении тебя и твоей семьи я не делала и не собираюсь. Живи, Димочка, спокойно…»