Следующим шагом в размышлениях Канта Рикёр отмечает переход от описательного уровня к трансцендентному, когда Кант задаётся вопросом об основании злых начал. Относительно этих оснований Кант не делает конкретного заключения кроме утверждения, что налицо «склонность» ко злу как основа для всех начал, из-за чего воля противостоит закону во времени. Эмпирического опыта относительно этой склонности нет возможности предоставить, отмечает Рикёр. Скорее, это вопрос о некоторой свободе, которая отмораживает истинную свободу. В своей концептуализации Кант формулирует парадокс о том, что нечто существует, и всегда существовало, но всё же в существовании чего мы сами повинны. Этот парадокс первого уровня усложняется другим парадоксом второго порядка, продолжает Рикёр своё толкование: сосуществование склонности естества ко злу со склонностью ума к добру. Склонность ко злу с уверенностью представляет «субъективное основание для возможности максимального отклонения от морального закона». Эта склонность ни в коем случае не занимает место склонности ума к добру, отмечает Рикёр. Ответственность за наши действия сопровождается независимостью нашей свободной воли относительно всех остальных оснований. Склонность нашего ума к добру объединена в трёх состояниях ума: «склонность ума к зверству в человеке как живом существе», «склонность ума к человечности как у живого существа, которое есть в то же время разумное существо», склонность ума к «личности в человеке, который есть разумное существо и в то же время ответственное существо». «Все эти умонастроения не только добрые в отрицающем смысле (то есть они не противоречат моральному закону); они также умонастроения, направленные к добру (они подчиняются следованию закону)». Именно здесь Рикёр видит начало парадокса. Мы говорили о радикальном зле; теперь мы обсуждаем умонастроение к изначально доброму – эти три умонастроения фактически изначальные, потому что «они связаны с возможностями гуманитарной природы человека».