Относительно ожиданий счастья, вполне естественных для человека, – то каждому будет воздано по делам его, в особенности принимая во внимание те жертвы счастливой жизни, совершённые во имя морального поведения; учитель обещает (Мат 5:11-12) вознаграждение за такие жертвы в будущем мире, но за иные помыслы, скрытые за моральными действиями, тем, кто исполнял свой долг в ожидании награды или в ожидании искупления заслуженного наказания, – тех ждёт иной суд. Мы имеем здесь комплексную религию, которая может быть предложена всем людям понятно и убеждённо благодаря их собственному разуму, утверждает философ. (Religion 157) Обращение к древнему законодательству Моисея и древним формулировкам были даны для представления новой религии среди народа, который слепо и без исключения держался за старую, поясняет Кант. Никто не должен чувствовать себя смущённым при обнаружении пассажей, содержащих суеверия своего времени, для современности загадочных и требующих тщательного исследования и интерпретации; помимо этого, религиозная доктрина просвечивается сквозь весь текст и даже иногда являет непосредственно свой смысл, который становится понятным каждому человеческому существу и который убеждает без необходимости учёности. (Religion 160)
Далее Кант обращается к рассмотрению христианства как учёной религии. Признание принципов религии преимущественно именуется вера / fides sacra (Лат.). Кант предлагает рассматривать христианскую веру, поэтому, с одной стороны, он решает представить её как чисто рациональную веру, с другой – как веру Откровения / fides statutoriа (Лат.). Чисто рациональная вера может восприниматься как вера, свободно принятая всеми / fides elicita (Лат.), вера Откровения воспринимается нами как заповеданная вера / fides imperata (Лат.). Для каждого человека частью религии становятся размышления относительно невозможности когда-либо стать оправданными перед Богом через собственное ведение жизни и всё-таки о необходимости такого оправдания перед ним. Эти размышления, а также размышления относительно бесполезности заместительных церковных церемоний и добронравной жертвенной работы для замещения нехватки справедливости и всё-таки о необходимой обязанности стать новым человеком становятся религиозными убеждениями человека. С точки зрения, когда христианская доктрина строится на фактах, она больше на называется просто христианская религия, но христианская вера, которая дала основание церкви, замечает философ. Служение церкви посвящается этой вере и имеет две стороны: с одной стороны, это служение, которое должно быть предписано церкви согласно её исторической вере; с другой стороны, это служение согласно практической и моральной вере разума. Христианская вера есть также учёная вера, покоящаяся на истории, как таковая она не есть свободная вера. В христианской доктрине мы не можем начать с безусловной веры, данной в заповедях Откровения, скрытых для разума, чтобы затем приобрести знание об этих заповедях, считает Кант. Доктрина всегда должна быть освоена через установленную историческую веру / fides historica elicita (Лат.), сформулированную небольшим собранием знатоков Писания, священников. (Religion 161) Универсальный человеческий разум должен быть признан как верховный принцип природной религии в христианской доктрине веры; между тем как доктрина Откровения, на которой церковь основана и которая нуждается в знатоках как толкователях и хранителях, должна быть сохраняема как инструмент, хотя и самых драгоценный, через который смысл веры сообщается, распространяется как продолжение природной религии даже среди несведущих, убеждён философ. Для него это есть истинное служение церкви под властью принципа добра; но то служение, при котором вера Откровения выставляется вперёд перед религией, есть ложное служение, которое переворачивает моральный порядок кверху дном и при котором сам инструмент объявляется безусловной целью. Церковь, основанная на этом последнем принципе, не имеет истинных служителей – в отличие от тех, кто служит первой форме – она имеет под своей властью администраторов, утверждает Кант. Эти администраторы трансформируют служение церкви в господство над своими членами, хотя и используя скромные титулы священнослужителей чтобы скрыть свои истинные мотивы. (Religion 162)