По необходимости этого практического разума, универсальная истинная религиозная вера в Бога мыслится Кантом как (1) всемогущественный создатель неба и земли, морально как святой законодатель; (2) защитник человеческой расы, добрый правитель и моральный защитник; (3) администратор своих святых законов, справедливый судья. В священном повествовании о «последних временах» судия мира – тот, кто возьмёт под свою власть тех, кто принадлежит царству доброго принципа и отделит их от злых – представлен не как Бог, но как Сын человеческий, отмечает философ. Когда этот судия представлен в своей Божественности (как Дух Святой), он описан как обращающийся к нашему сознанию голосом святого закона, который мы сами понимаем. (Religion 143)
Поскольку эта вера изначально была установлена как определённая доктрина христианства и стала известной миру только как таковая, её распространение может быть названо как Откровение, которое остаётся таинством для человеческих существ благодаря их собственным ошибкам, заявляет Кант. Это Откровение повествует, что воля Бога есть сообщение моральных заповедей тремя различными путями, для которых определение различных – не физически, но морально – личностей одного и того же существа, есть не такое уж плохое выражение, комментирует философ доктрину Троицы. Единственно что мы можем понять и осмыслить в практическом контексте, но что превосходит все наше концепции, построенные с теоретической целью, – это таинство, которое будет дано в Откровении. (Religion 144)
Согласно Канту, нашему разуму доступны три таинства:
1. Таинство призвания человеческих существ стать гражданами этического царства. Мы можем создать концепцию универсального или безусловного подчинения людей божественному законодательству лишь когда мы сами рассматриваем себя как его создания. В этом смысле призвание морально достаточно обосновано, однако возможности продолжают оставаться непроницаемым таинством для людей, призванных таким образом.