В заключение третьей части книги Кант предаётся размышлениям относительно понятия «таинство». Согласно философу, исследование любой формы верования, относящегося к религии, находит таинство за внутренней природой этого верования, нечто святое, что может осознаваться каждым индивидом, однако не может быть принято публично, не может быть сообщено универсально. Вера в нечто, что в то же время воспринимается как святое таинство, может быть рассмотрена как божественно данная или как чистая вера разума. Поскольку таинство относится к разуму, однако не есть нечто, что может быть сообщено универсально, каждый индивид должен взглянуть на это – если оно существует, оговаривается философ – посредством своего собственного разума. Кант предлагает обратиться прямо к внутренней, субъективной части нашей моральной предрасположенности чтобы посмотреть, есть ли что-либо от таинства в нас самих. Мораль позволяет принять сообщение Откровения, даже если цель этого сообщения не известна нам, размышляет философ. Эта моральная свобода не есть таинство для Канта, поскольку осознание её может быть сообщено каждому; основание же качества, которое для нас неосознаваемо, есть истинное таинство, утверждает Кант, поскольку оно дано нам не в мышлении, но в Откровении. Эта самая свобода, в то же время, применённая к конечному объекту практического разума, которым для Канта является реализация конечной цели морали, приводит нас неминуемо к святому таинству. (Religion 141) Человек ощущает себя убеждённым верить в сотрудничество или администрацию морального правителя мира, что единственно делает достижение цели возможной. И здесь перед ним открывается бездна таинства относительно того, что Бог может совершить, – возможно ли что-либо в целом отнести к нему, и что это конкретное может быть в частности: единственно, чему человек научается из своей обязанности, – это то, что он сам должен стать достойным этого совершения, о котором он не имеет ни малейшего представления или даже возможности осмыслить. Эта идея морального правителя мира является задачей для нашего практического разума, замечает философ. Наша забота не столько в том, чтобы знать, что он из себя представляет, или какова его природа, но что он есть для нас как моральных существ. Чтобы установить это отношение, мы должны представлять себе божественную природу как исключительную в своём совершенстве для исполнения своей воли: как неизменного в своей воле, всемогущего, пребывающего всюду существа. Кроме этого отношения мы не можем помыслить ничего о нём, приходит к заключению Кант.