временно, сознание также должно быть чем-то временным.
4. И наконец, если сознание подвержено влиянию времени и не является вечным, любое знание, приобретенное посредством сознания, не может быть истиной и, следовательно, должно быть в конечном счете отвергнуто или, как я говорю, предложено Брахману в качестве жертвоприношения (Брахман — это сознание, бытие, ощущение «я есть», или Ишвара, или Бог, или как бы вы еще его ни назвали). Другими словами, взаимосвязанные противоположности, как знание, так и неведение, относятся к области известного и, следовательно, не к области Истины — Истина же находится только в неизвестном. Как только достигнуто ясное понимание этого, делать больше нечего. На самом деле нет никакой «сущности», которая что-либо делала бы.
Произнеся эти слова, Махарадж замолчал и закрыл глаза. Его маленькая комната на чердаке, казалось, погрузилась в лучезарный покой. Никто не произносил ни слова. «Почему, — удивлялся я, — большинство из нас не способно видеть и чувствовать динамическое проявление Истины, которую снова и снова раскрывает перед нами Махарадж? И почему некоторые из нас — хотя очень и очень немногие — видят ее мгновенно».
Через некоторое время, когда Махарадж опять открыл глаза и мы вернулись в обычное состояние, кто-то из присутствующих привлек его внимание к бедному, слепому юноше, который присутствовал на его беседах лишь дважды — утром и вечером того же дня — и ушел «освобожденным». По окончании беседы, когда этот молодой человек прощался с Махараджем, ему был задан вопрос, понял ли он, о чем здесь шла речь, на что он с уверенностью ответил: «Да». Когда Мазхарадж лично спросил его, что же он понял, юноша немного помолчал, а затем заговорил: «Махарадж, я не нахожу слов, чтобы выразить вам свою благодарность за то, что вы так ясно, так просто и так быстро представили мне всю картину. Я могу кратко изложить суть вашего учения:
1. Вы попросили меня вспомнить, чем я был до того, как обрел это знание «я есть» вместе с этим телом, то есть до того, как я был «рожден».
2. Вы сказали мне, что я получил этот механизм тела-сознания, не зная о том и не давая на то согласия, следовательно, «я» никогда не был «рожден».
3. Это тело-ум, которое рождается, подвержено влиянию времени, и оно исчезнет по истечении отведенному ему срока жизни, я же вернусь в свое изначальное состояние, которое всегда есть, но не в проявленном мире.
4. Таким образом, я не есть сознание и, конечно же, я не есть физическая конструкция, которая содержит это сознание в себе.
5. И наконец, я понял, что есть только «Я» — ни «я», ни «мое», ни «ты» — есть только то, что есть. Нет никакой другой несвободы, кроме концепции обособленного «я» в этой тотальности проявления и функционирования».
Услышав эти слова, произнесенные с абсолютной уверенностью, Махарадж с пониманием и любовью взглянул на юношу и спросил его: «И что вы теперь собираетесь делать?» Ответ был таков: «Сэр, я действительно понял вас. Я не буду ничего делать. «Жизнь» будет продолжаться». Затем он с глубоким восхищением выразил свое почтение Махараджу и ушел.
«Этот слепой юноша, — сказал Махарадж, — на самом деле не слеп. Он обладает истинным видением. Таких, как он, очень мало».
16 Он пришел, чтобы посмеяться…
Присутствуя в течение довольно длительного времени на диалогах между Махараджем и его посетителями, поражаешься, насколько широкий диапазон вопросов в них обсуждается (многие их них потрясающе наивны) и то спонтанности и легкости, с какой ответы исходят от Махараджа. Как вопросы, так и ответы переводятся с максимальной точностью. Ответы Махараджа на маратхи, единственном языке, на котором он говорит бегло, естественным образом должны были бы основываться на тех словах на маратхи, которые использовались при переводе вопроса. Однако в своих ответах Махарадж очень искусно использует игру слов, слегка изменяя сами слова, что иногда почти полностью меняет их обычное значение. Точное значение таких слов никогда не могло быть использовано в переводах. Махарадж искренне признает, что он обычно довольно легковесно использует язык маратхи для того, чтобы обнажить ментальный уровень задающего вопрос, а также намерение и обусловленность, стоящие за его вопросом. Если слушатель относится к беседе как к развлечению, хотя и самого высшего уровня, Махарадж с радостью включается в игру за неимением лучших тем для обсуждения и лучшей компании!
Среди посетителей иногда попадается необычный тип людей, обладающих очень сильным интеллектом, но вооруженных просто убийственным скептицизмом.