Тимофей Буткевич
Зло, его сущность и происхождение
© Марков А.В., составление, предисловие, комментарии, 2025
© Издательство АСТ, 2025
Священник Тимофей Буткевич и проблема зла
Проблема зла всегда была одной из самых сложных и дискуссионных в христианском богословии. Она относится сразу к нескольким проблемам: теодицеи (оправдания Бога перед лицом зла), природы греха, свободы воли и окончательного смысла существования человечества. Богословы предлагали различные интерпретации зла – от метафизических (Августин) до экзистенциальных (Тиллих) и социально-политических (теология освобождения).
В Ветхом Завете зло объясняется как следствие грехопадения (Быт. 3), когда непослушание Адама и Евы приводит к разрыву первоначального завета с Богом. Необходимость возобновления завета с Богом требовала особых усилий как вождей избранного народа, так и пророков. Пророки (например, Исаия, VIII–VII вв. до н. э.) видят зло в идолопоклонстве и социальной несправедливости, а Книга Иова (VI–V вв. до н. э.) ставит вопрос о страдании невинных, не давая однозначного ответа. В конце концов, зло понимается эсхатологически – зло коренится в действии духов зла (сатаны и бесов), человек своими индивидуальными усилиями не может преодолеть зло, но присутствие Бога вершит суд над злом. Искупительная жертва Христа в Новом Завете, Крест и Воскресение (1 Ин. 3:8) имеет в виду конечные судьбы человечества: грех остается всеобщим состоянием человечества (Рим. 5:12), но возможна жизнь во Христе и Духе, где грех становится немыслим. Духовный закон как закон свободы чужд злу как закону рабства.
Исходя из этой жизни в Духе раннехристианские богословы говорили о возможности полной победы над злом или вынесения зла за скобки. Ориген (ок. 185–253 гг.) разрабатывал идею апокатастасиса – всеобщего восстановления, где даже злые духи могут быть спасены. Григорий Нисский (ок. 335–394 гг.) рассматривал зло как отсутствие блага, и вслед за Оригеном говорил о возможности окончательного восстановления творения, творческого созидания в Духе, которое не оставляет места для зла. Августин (354–430 гг.) в полемике с манихеями, учившими о неизбывности зла, утверждал, что зло – это не субстанция, а privatio boni (отсутствие добра).