— Сейчас я не могу тебе этого объяснить, — заявила она.
— Сновидение непостижимо. Нужно это прочувствовать, а не
обсуждать. Как и в повседневной жизни: прежде чем что-то
объяснять и анализировать, нужно это испытать. — Она говорила
медленно и осторожно, подчеркивая, как это важно. — К тому же,
иногда объяснения преждевременны. Сейчас как раз такой случай.
Настанет время, когда тебе все это будет ясно, —
пообещала Зулейка, увидев мое разочарование.
Быстрым легким движением она поднялась на ноги и
продолжала смотреть в огонь, ее глаза как будто насыщались
огнем. Ее тень от огня на стене и потолке рамады выросла до
огромных размеров. Едва кивнув, она повернулась и, плавно
взмахнув своей длинной юбкой, исчезла внутри дома.
Мои ноги словно вросли в землю, и я не могла шевельнуться.
Я едва дышала, а стук ее сандалий все удалялся. — Не оставляй
меня здесь! — завопила я в панике. — Мне нужно кое-что
узнать.
Зулейка мгновенно появилась в дверях. — Что тебе нужно
узнать? — спросила она отчужденным, почти рассеянным тоном.
— Прости, — пролепетала я, глядя в ее сияющие глаза и
изучая ее, почти загипнотизированная. — Я не хотела кричать,
но испугалась, что ты ушла в одну из комнат, — извиняющимся
тоном добавила я и посмотрела на нее умоляюще, в надежде, что
она мне хоть что-нибудь объяснит.
Она не ответила и снова спросила, что мне нужно узнать.
— Поговоришь со мной, когда снова встретимся? — выпалила
я первое, что пришло мне в голову, опасаясь, что она уйдет,
если я замолчу.
— Когда мы снова встретимся, это будет не тот мир, каким
он был раньше. Кто знает, что мы там будем делать?
Я настаивала: — Но совсем недавно ты сама сказала, что ты
мой учитель сновидения. Не оставляй меня в темноте. Объясни. Я
больше не могу выносить это мученье. Я разбита.
— Да, ты, конечно, разбита, — признала она небрежно —
Но только потому, что ты не позволяешь себе идти старым путем.
Ты хорошая сновидящая. Мозги сомнамбулы имеют внушительный
потенциал. То есть… если воспитаешь характер.
Я едва расслышала, что она сказала. Я пыталась собраться с
мыслями, но не могла. Образы событий, вспоминаемых смутно,
последовательно пронеслись в моей голове с невероятной
скоростью. Их порядок и природа не повиновались моей воле. Эти
образы превращались в ощущения, которые, несмотря на свою
точность, не могли быть определены ни словами, ни мыслями.
На лице Зулейки появилась широкая улыбка: она, очевидно,
знала, что я испытываю.
— Из-за этого мы все помогали нагвалю Мариано Аурелиано
втолкнуть тебя во второе внимание, — произнесла она медленно и
спокойно. — В нем мы находим плавность и непрерывность, как и
в повседневной жизни. В обоих случаях практическая сторона
преобладает. Мы действуем плодотворно и там, и здесь. Но
единственное, чего мы не можем сделать во втором внимании, —
так это разложить то, что мы испытываем, на составные части,
чтобы разобраться в этом, чувствовать себя безопасно, понимать
это.
Пока она говорила, я думала про себя: — Теряет время,
рассказывая мне все это. Она что, не понимает, что я слишком
глупа для ее разъяснений? — Но она продолжала говорить, широко
улыбаясь, вероятно, сознавая, что для меня признание своей
глупости, означает то, что я каким-то образом изменилась; иначе
я никогда не признала бы такую точку зрения, даже для себя
лично.
— Во втором внимании, — продолжала она, — или, как я
предпочитаю называть его, — в сновидении-наяву — нужно
верить, что сновидение — это такая же реальность, как
повседневный мир. Другими словами, нужно признавать это
безоговорочно. Для магов устремления в этом мире или в другом
управляются безупречными законами, а за этими безупречными
законами лежит молчаливое признание. И молчаливое признание не
является принятием. Молчаливое признание включает в себя некий
активный элемент: оно включает в себя действие. — Ее голос
звучал очень мягко, а когда она остановилась, в глазах был
какой-то лихорадочный блеск. — В тот момент, когда начинаешь
cнoвuдemь-нaяву, открывается мир увлекательных неизведанных
возможностей. Мир, в котором самые смелые представления
становятся реальностью. В котором ждешь неожиданного. Это
время, когда начинается настоящее