не отваживается задать, — это
что делать нам, женщинам, чтобы занять соответствующее
положение?
— В самом деле, Делия, — воскликнула я в притворном
испуге.
— Затуманенность разума женщин настолько тотальна, что мы
готовы касаться всех других вопросов нашего положения, за
исключением того, который является причиной всего, — заявила
она.
— Но Делия, мы не можем жить без секса, — засмеялась я.
— Что случится с человеческим родом, если мы не…
Она прервала и мой вопрос, и мой смех повелительным жестом
руки.
— В настоящее время женщины, подобные тебе, в своем
рвении относительно равенства подражают мужчинам, — сказала
она. — Женщины имитируют мужчин в такой доходящей до абсурда
степени, что секс, которым они занимаются, не имеет никакого
отношения к рождению человека. Они приравняли свободу к сексу,
даже не рассматривая, что секс дает для их физического и
эмоционального здоровья. Мы подверглись настолько
основательному внушению, что твердо верим: секс является для
нас благом.
Она подтолкнула меня локтем, а затем, пародируя декламацию
нараспев, стала импровизировать:
— Секс — благо для вас. Он доставляет удовольствие. Он
необходим. Он смягчает депрессии, репрессии и фрустрации. Он
исцеляет головную боль, низкое и высокое давление крови. Он
заставляет исчезнуть прыщи. Он вызывает рост вашей груди и
бедер. Он регулирует ваш менструальный цикл. Короче говоря, это
фантастика! Это полезно для женщин. Каждый подтвердит это.
Каждый порекомендует. — Она остановилась на мгновение, а затем
завершила с нарочитой актерской выразительностью: — 'Каждый
день сношаться — к врачам не обращаться'. (В оригинале — 'A
fuck a day keeps the doctor away').
Я нашла ее представление ужасно смешным, но потом внезапно
отрезвела, когда вспомнила, как семья и друзья, включая нашего
семейного врача, советовали то же самое, правда, не так грубо,
— в качестве средства от всех подростковых хворей, которые у
меня были. Потом это превратилось в жесткое репрессивное
окружение, утверждавшее, что когда я выйду замуж, у меня будут
регулярные менструальные циклы. Я наберу вес. Я буду лучше
спать. У меня будет мягкий характер.
— Я не вижу ничего плохого в желании секса и любви, —
произнесла я, защищаясь. — Когда бы я ни занималась этим, мне
всегда очень нравилось. И никто не затуманивал мой разум. Я
свободна! Я выбираю, кого хочу и когда хочу. В темных глазах
Делии сверкали искры веселья. — Выбор тобою партнера никоим
образом не меняет того факта, что тебя трахали.
Затем с улыбкой, как бы смягчая грубость своих слов, она
добавила:
— Приравнять свободу к сексу — это злая ирония. Мужчины
настолько полностью, настолько тотально затуманили наш разум,
что мы теперь совершенно лишены энергии и воображения, чтобы
сосредоточиться на действительной причине нашего порабощения,
— подчеркнула она. — Желать мужчину сексуально или влюбиться
романтически — вот всего лишь два варианта выбора,
предоставленного рабыням. И все, что мы говорили об этих двух
вариантах, служит только оправданием для нашего соучастия и
невежества.
Я была возмущена. Мне ничего не оставалось, как решить,
что она — одна из представительниц угнетенных сварливых
женщин-мужененавистниц.
— Почему ты так не любишь мужчин, Делия? — спросила я
своим самым развязным тоном.
— У меня нет нелюбви к ним, — заверила она меня. —
Единственное, что я страстно ненавижу, — это наше нежелание
испытать, насколько основательно мы подверглись внушению. На
нас оказывают настолько яростное и самодовольное давление, что
мы стали старательными соучастницами. А если женщина
осмеливается вести себя иначе, то она подвергается гонениям и
осмеянию как мужененавистница или ненормальная.
Покраснев от смущения, я тайком бросила на нее взгляд. Я
решила, что она так пренебрежительно отзывается о сексе и любви
прежде всего потому, что она старая. Физические желания
остались для нее позади. Тихо хохотнув, Делия закинула руки за
голову. — Мои физические желания остались позади не потому,
что я старая, — сообщила она, — а потому, что мне дали шанс
использовать мою энергию и воображение, чтобы стать чем-то
отличным от рабыни, на роль которой меня готовили.
Я почувствовала