тому, что они могут делать.
— Может ли женщина…
Он не дал мне закончить.
— Женщина, как ты однажды поймешь, способна на бесконечно
более сложные вещи, чем это, — заявил он.
— Напомнил ли тебе Исидоро Балтасар кого-либо, с кем ты
встречалась ранее? — вмешался м-р Флорес.
— Ну, — начала я экспансивно, — я чувствовала себя с
ним вполне свободно. Так, словно знала его всю жизнь. Он
напомнил мне, возможно, кого-то из моего детства, забытого
друга детства, может быть.
— Итак, ты действительно не помнишь, что встречалась с
ним раньше? — не унимался м-р Флорес.
— Вы имеете в виду в доме Эсперансы? — спросила я,
сгорая от любопытства узнать, не видела ли я его там, а теперь
просто забыла.
Он разочарованно покачал головой. Затем, очевидно, уже не
заинтересованный в моем ответе, он продолжил, спрашивая, не
видела ли я кого-то, кто бы махал нам рукой по пути сюда.
— Нет, — ответила я.—Я не видела никого, кто бы нам
махал.
— Подумай лучше, — настаивал он.
Я рассказала им двоим, что после Юмы, вместо того, чтобы
отправиться на восток, к Ногалесу, на автостраду номер 8 —
наиболее логичный маршрут — Исидоро Балтасар направился на юг,
в Мексику, затем на восток через Эль Гранд Дезьерто, затем на
север, снова в Соединенные Штаты через Сонойту к Айо в штате
Аризона, и вернулся в Мексику, в Каборку, где у нас был
совершенно восхитительный ланч из говяжьего языка с соусом из
зеленого перца.
— Усевшись в автомобиль с набитым животом, я едва ли
смотрела в дороге по сторонам, — продолжала я. — Я знаю, что
мы проезжали через Санта Ана, а затем направились на север к
Кананса, а потом снова на юг. Если спросите, что это было, — я
отвечу, что сущая кутерьма.
— Не сможешь ли ты вспомнить, видела ли кого-либо на
дороге, — настаивал м-р Флорес. — Кого-нибудь, кто махал бы
вам рукой.
Я плотно сомкнула веки, пытаясь представить себе того, кто
махал нам. Но впечатления от поездки состояли из рассказов,
песен, физической усталости. Но затем, когда я уже было
собиралась открыть глаза, передо мной мелькнул облик человека.
Я рассказала им, что туманно припоминаю, что это был юноша,
стоявший на окраине одного из лежавших на нашем пути городов,
который, как мне показалось, пытался поймать машину.
— Он, возможно, махал нам, — сказала я. — Но я не
уверена в этом.
Оба они хихикнули, словно дети, которые с трудом
удерживаются, чтобы не выдать тайну.
— Исидоро Балтасар не слишком-то был уверен в том, что
найдет нас, — с весельем в голосе признался Мариано Аурелиано.
— Вот почему он следовал по такому странному маршруту. Он
двигался по пути магов, по следу койота.
— Почему он не был уверен, что найдет вас?
— Я не знаю, нашел бы он нас, когда б не молодой человек,
помахавший ему, — объяснил Мариано Аурелиано. — Тот молодой
человек был связным из другого мира. То, что он помахал рукой,
означало, что все идет как надо и можно продолжать в том же
духе. Исидоро Балтасар мог достоверно узнать тогда, кто ты есть
на самом деле, но он слишком похож на тебя в том, что крайне
предусмотрителен, а когда не предусмотрителен, то крайне
опрометчив, — он на минуту умолк, дав возможность воспринять
сказанное им, и многозначительно добавил:
— Болтаться между двумя этими крайностями — верный
способ что-то упустить. Предусмотрительность ослепляет так же,
как и опрометчивость.
— Я не вижу во всем этом логики, — устало промямлила я.
Мариано Аурелиано попытался внести ясность:
— Всякий раз, когда Исидоро Балтасар приводит гостя, он
должен быть внимателен к сигналу связного перед тем, как станет
продолжать свой путь.
— Однажды он привел девушку, в которую был влюблен, —
съехидничал м-р Флорес, закрывая глаза, как бы перенося девушку
из собственной памяти. — Высокая, темноволосая девушка.
Сильная девушка. Длинноногая. Миловидная. Он изъездил весь
Калифорнийский залив, но связной так его дальше и не пропустил.
— Вы хотите сказать, что он приводит своих девушек? —
спросила я с болезненным любопытством. — И скольких он уже
привел?
— Совсем немного, — чистосердечно признался м-р Флорес.
— Он поступал так, конечно же, по собственной воле. Но твой
случай — совсем другое, — подчеркнул он.