Его темные глаза светились
веселым любопытством.
Я рассказала ему, что бродила с друзьями по окрестностям и
заблудилась, погнавшись за их собакой.
— Я понятия не имею, как теперь к ним вернуться, —
закончила я свой рассказ.
— В этом направлении дальше идти нельзя, — предупредил
он меня. — Мы стоим на краю обрыва.
Он уверенно взял меня за руку и подвел к самому краю
пропасти, который был не далее чем в десяти футах от того
места, где я остановилась.
— Мой друг, — продолжал он, указав на другого мужчину,
который по-прежнему сидел, уставившись на меня, — как раз
закончил рассказывать мне, что здесь под нами внизу находится
древнее индейское кладбище, и тут возникла ты, едва не напугав
нас до смерти.
Он изучающе поглядел на мое лицо, на мою длинную светлую
косу и спросил:
— Ты шведка?
Все еще сбитая с толку тем, что этот парень сказал о
древнем кладбище, я неподвижно вглядывалась в туман. При
обычных обстоятельствах я как студент-антрополог горела бы
желанием разузнать поподробнее о древнем индейском кладбище.
Однако в данный момент мне это было совершенно безразлично,
даже если оно в этой туманной пустоте действительно скрывалось.
Моя мысль вертелась вокруг одного — если бы меня не отвлекли
те огоньки, то я вполне могла бы быть погребена там сама.
— Ты шведка? — переспросил парень.
— Да, — соврала я и тут же об этом пожалела, но не
знала, как поправить положение, не потеряв при этом свое лицо.
— Ты великолепно говоришь по-испански, — заметил он. —
У шведов необыкновенные способности к языкам.
Я почувствовала себя ужасно виноватой, однако не смогла
удержаться, чтобы не добавить, что жителям Скандинавии
приходится по необходимости учить разные языки, если они хотят
общаться с остальным миром.
— К тому же, — созналась я, — я росла в Южной Америке.
Непонятно почему, но эта информация, кажется, сбила с
толку молодого человека. Он покачал головой, словно не веря,
затем надолго замолчал, погрузившись в раздумья. Затем, как
будто он пришел к какому-то решению, он проворно ухватил меня
за руку и повел к тому месту, где сидел его приятель.
У меня не было желания попадать в чье-либо общество. Я
хотела поскорее вернуться к своим друзьям. Но рядом с этим
парнем мне было так легко, что вместо того, чтобы попросить его
отвести меня к тропе, я рассказала ему во всех подробностях об
огоньках и человеческих силуэтах, которые я только что видела.
— Как странно, что дух уберег ее, — пробормотал сидевший
мужчина, словно обращаясь к самому себе. Он нахмурился, сдвинув
свои темные брови. Однако обращался он, конечно же, к своему
товарищу, который буркнул что-то ему в ответ, — мне не удалось
уловить, что именно. Они обменялись конспиративными взглядами,
усилив тем самым мое чувство неловкости.
— Прошу прощения, — сказала я, обращаясь к сидящему, —
я не поняла, что вы сказали.
Он уставился на меня мрачным, вызывающим взглядом.
— Ты была предупреждена об опасности, — ответил он
низким звучным голосом. — Эмиссары смерти пришли тебе на
помощь.
— Кто? — вопрос вырвался помимо моей воли, хотя я
прекрасно поняла его слова. Я пригляделась к нему
повнимательнее. На какое-то мгновение у меня возникла
уверенность, что я этого человека знаю, но когда я стала
всматриваться дольше, то поняла, что никогда раньше его не
видела. И все же полностью отделаться от чувства, что он мне
знаком, я не могла. Он был не столь молод, как его товарищ,
однако старым его тоже нельзя было назвать. Он, конечно же, был
индеец. У него была темно-коричневая кожа, черные волосы с
синеватым отливом — прямые и толстые, словно стебли травы. Но
почти знакомы мне были не только внешние его черты — он был
угрюм, причем так, как только я могу быть угрюмой.
Похоже, мой изучающий взгляд заставил его почувствовать
себя неловко, и он резко встал.
— Я доставлю тебя к твоим друзьям, — буркнул он. —
Следуй за мной и не вздумай падать вниз. Ты упадешь мне на
голову и погубишь нас обоих, — добавил он грубовато.
Прежде чем мне предоставилась возможность сказать, что я
не какой-нибудь неуклюжий мешок, он уже двигался вниз по весьма
крутому склону горы с противоположной от обрыва стороны.
— Вы знаете,