Только вот в таких отдельных помещениях, все наказанные там женщины, находятся весь их установленный срок наказания, только среди самих женщин. А все наказанные мужчины, там находятся только среди самих мужчин. Где они видят друг друга, только из далека, это находясь на прогулках, и со своих двух отдельных, и рядом находящихся сторон.
Что и ещё, при этом всём. Каждый и каждая, такие само легко наказанные преступники, в этих своих, и в их личных приговорённых наказаниях. В них они имеют и свои отдельные разрешительные, и индивидуальные наказуемые права. Одно из которых, это разрешающее право, на написания каждым из них, своих личных писем. Это своим после смертным близким родственникам, детям, а то и тем людям, которые из-за их же, земных злодеяний и пострадали. И вообще всем тем, кому они сами пожелают написать.
Поэтому, кому-то из всех таких наказанных, в прошлом совершавших разные земные преступления, там разрешается написать, только одно письмо в каждый год, кому в полгода, а кому раз в три месяца. Но, а кому-то из них, там только через год, или два, разрешат написать, их первое письмо.
На которые, все эти написанные их письма, им отвечают в очень редких случаях. Так как нормальные и добропорядочные люди, это свободно живущие после смертно, их множественные родственники и другие знакомые. В больших случаях, и в полном отказываются, от таких и хоть даже мало грешных преступников. Прерывая там в после смертном мире, их прошлые и земные родственные связи, чуть ли не насовсем и навсегда. А то для некоторых, пока на очень долгое и долгое время.
Например. Если кто на земле, отказался от своего маленького ребёнка, от детей, своей семьи, родителей. То такие, можно сразу же сказать, сами себя навсегда отвергли, и от всей своей существующей родни. Что и в общем те, кто встал на преступный и обманный путь. То они просто, сами же себя, выбросили, а то и навсегда, от своих же всех родных, близких, друзей, людей и так далее. Где всех таких, в их дальнейших и в множественных по вечных продолжительных жизнях, их ожидает очень долгое, а то и полное родственно семейное одиночество.