То есть. При этом всём, за эти совершённые каждым из них на земле, их грехах. К этому общему для всех, и к уже после смертному наказанию. Там к каждому, и к каждой личности, также выносятся и строго индивидуальные, и разные наказания. Это на лишения их личных прав, и полнейший запрет, на многие привилегии.
Это им всем и каждому по-разному, там не разрешается писать личные письма, умершим и продолжающим после смертно проживать, своим родственникам, друзьям и в обще никому.
Имея при этом право, написать только одно и единственное своё личное письмо, и только раз в полгода, или в год.
Но и многим некоторым, в первые месяцы и годы, их отбываний наказания, там полностью запрещено ходить в библиотеку и читать какие-нибудь любые книги.
А некоторым наказанным, там всё же разрешается читать книги, но только по тем обязательным и не весёлым темам. На которые им, и каждому индивидуально и по-разному, выданы разрешения.
Так же всем им запрещено, приставать друг к другу. Но, а именно говорить, они все имеют право. Вот только там очень редко, кто-либо с кем и даже по соседству разговаривает. Так как каждый такой наказанный, или наказанная, совершали и совершили на земле, и каждый свои хоть и мало грешные, но преступления. О которых почти все они, не желают говорить друг другу.
И вот так, все такие легко наказанные люди и с правами их дальнейшего выхода оттуда. Это с постепенным и дальнейшим поэтапно освобождающим прохождением, в нашу после смертно человеческую дальнейшую жизнь. Все они такие, там сначала находятся без настроений, тихими, грустными, хмурыми, боязливыми, мало подвижными и настороженно тревожными.
Так как там, они поняли то, что вся наша после смертная жизнь и всего нашего человечества продолжается. А они сами, все оказались теми, кто совершал на земле, злые и преступные поступки. И по соотношениям, к тем же, как и они людям. Которые все пострадавшие от них, так же уже продолжают, а то и после их земных смертей, тоже продолжат дальше жить и со всем человечеством вместе.