Конфуций изучает музыку, посещает двор Чжоу и возвращается в Лу (526–517 годы до н. э.)
Когда траур по матери был окончен, Конфуций жил в Лу, но что он там делал – неизвестно. Вероятно, он продолжал поддерживать разных изыскателей, которых он раньше поощрил производить исследования по истории литературы и по изучению организации государства. В 524 году до н. э. глава небольшого государства Тань явился при дворе в Лу и на обеде, данном ему герцогом, произнес замечательную речь, в которой он обнаружил превосходное знание истории и древних порядков управления народом. В провинции Тань особенно почитали императора Чжао-хоу, ближайшего потомка Хуанди, и глава этого государства искренне думал, что знал все о том предмете, о котором шла речь. Конфуций, услышав об этом, дождался посетителя и разузнал от него все, что тот мог сообщить17.
К 523 году до н. э. – когда Конфуцию было 29 лет, относится рассказ об изучении им музыки у знаменитого Ши Сяна. Когда ему исполнился уже 30-й год, он, как сам рассказывает нам, «стоял твердо»18, то есть был тверд в своих убеждениях относительно тех предметов, которые он изучал и к которым ум его склонен был уже пятнадцать лет перед этим. Однако протекло еще пять лет, пока положение его как ученого и проповедника стало определенным, хотя по некоторым источникам можно догадаться, что все это время уважение и внимание к нему мыслящих людей и его родного государства все более и более возрастали.
На 24-м году царствования герцога Чжао в 517 году до н. э., один из главных министров Лу, известный под именем Мэн И, умер. Последний период жизни своей он с особенной болью видел свое невежество относительно исполнения церемоний и поставил себе задачей исправить это. На смертном ложе он обратился к своему главному чиновнику, говоря: «Знакомство с приличиями – это основа для человека. Без этого он не имеет средств твердо стоять. Я слышал, что у нас есть Кун Цю, который хорошо постиг все это. Он происходит от мудрых, и хотя фамилия его была знаменита в Суне, между его предками был Фу Фухэ, который отказался от герцогства в пользу своего брата, и Чжэн Каофу, который прославился за свою скромность. Цан Хи заметил, что если мудрые люди, разумные, добродетельные, не достигают славы, то надо быть уверенным, что среди их потомства явятся славнейшие. Слова его теперь оправдываются. Я разумею Кун Цю. После моей смерти вы должны сказать Хэ Цзи, чтобы он пошел и изучал приличия у него». Вследствие этого завещания сын Мэн И19 и брат его, а может быть только близкий родственник, по имени Наньгун Цзиншу делаются учениками Конфуция. Богатство их и значение в государстве дают Конфуцию то положение, которого он раньше не занимал, и он говорит Цзиншу о своем желании, которое и раньше имел, посетить двор Чжоу для того в особенности, чтобы посоветоваться относительно обрядов и музыки с Лао Таном. Цзиншу доложил об этом герцогу Чжоу, который предоставил коляску и пару лошадей в распоряжение Конфуция для этой поездки.
В это время двор Чжоу находился в городе Лои, теперешней части Хэнань, провинции того же названия. Состояние Китая в то время было аналогично с положением европейских королевств в феодальную эпоху. При начале династии различные княжества империи были отданы родственникам и приверженцам царствовавшей фамилии. Таким образом, существовало тринадцать более или менее важных княжеств и множество незначительных. В течение первого периода царствования династии, самого блестящего, император, или государь, был действительным главой над всеми начальниками и князьями, но с течением времени надзор этот свелся почти к нулю. Начальники, или князья, соответствовавшие европейским герцогам, графам, маркизам и баронам, ссорились и воевали между собой, и сильнейший между ними открыто не признавал своего подчинения государю. Подобное же положение вещей существовало в каждом отдельном государстве. В государствах этих существовали фамилии, которые выделяли из себя по наследству министров, и те постепенно захватывали власть своих правителей, в свою очередь, часто были низвергаемых своими низшими чиновниками. Таково было состояние Китая во время Конфуция. Зная это, легче понять положение мудреца и те реформы, которые он хотел, как это мы увидим дальше, ввести.
Прибыв в Чжоу, он не имел аудиенции у двора или у кого-нибудь из главных министров. Он не был при дворе как политик, а лишь как исследователь обрядов и изречений основателей династии. Лао-цзы, которого он хотел видеть как известного основателя секты даосов-рационалистов, не согласных потом с последователями Конфуция, был тогда казначеем. Они встретились и обменялись мнениями, но вполне достоверной передачи их разговора не сохранилось. В пятой книге Ли-цзи, которая озаглавлена «Философ Цан спросил», Конфуций четыре раза обращается с вопросами к Лао-цзы относительно некоторых особенностей погребальных обрядов, и в «Семейных изречениях» (книга 24) он рассказывает Цзи Кану о том, что он слышал от него относительно «пяти ди». Сыма Цянь, сочувственно относящийся к Лао-цзы, передает, что Лао-цзы читал Конфуцию поучения в таком роде: «Те, о которых вы рассказываете, умерли и кости их превратились в прах, остаются только их слова. Когда умный человек идет за веком, в котором живет, то подымается кверху, а когда он встает против него, то двигается так, как будто ноги его спутаны. Но слышал я также, что хороший купец, обладающий огромными богатствами, глубоко закопанными, кажется таким, как будто он беден, и что высший человек, добродетель которого совершенна, кажется внешнему миру глуповатым. Отрешитесь от вашего гордого вида и многочисленных желаний, от ваших причудливых привычек и дикого нрава. Это не даст вам никаких преимуществ. Это все, что я имею сказать вам».
С другой стороны, передают, что Конфуций так говорил своим ученикам: «Я знаю, как птицы могут летать, как рыбы могут плавать и как животные могут бегать, но бегущий может попасть в западню, плавающий может попасть на крючок и летающий может быть застрелен в воздухе. Но вот есть дракон; я не могу передать, как он взлетает по ветру сквозь облака и подымается к небесам. Сегодня я видел Лао-цзы и могу сравнить его только с драконом».
Когда Конфуций был в Лои, то он ходил по земле, предназначенной для великих обрядов в честь неба и земли, осматривал изображения в доме Света, построенном для того, чтобы давать аудиенцию князьям государства, исследовал все устройства храма и дворца предков. Все это произвело на него глубокое впечатление. «Теперь, – сказал он со вздохом, – я познал великую мудрость герцога Чжоу и понял, как дом Чжоу достиг императорской власти». На стенах дворца Света были изображения древних государей от Яо и Шунь до современных. К картинам были приложены похвалы или угрозы. Тут же была картина герцога Чжоу, сидящего с ребенком, племянником, королем Чжэном на коленях и дающего аудиенцию всем князьям. Конфуций глядел на эту сцену с молчаливым восторгом и потом сказал своим последователям: «Вот вы видите здесь, как Чжоу сделался великим. Точно так же, как мы пользуемся стеклом для того, чтобы исследовать форму вещей, так мы должны изучать древность для того, чтобы понять настоящее». Во дворце и храме предков находилась металлическая статуя человека с тремя застежками у рта, а спина его была покрыта свертком, на котором была написана проповедь об обязанности быть осторожным в словах. Конфуций обратился к своим ученикам и сказал: «Заметьте это, дети мои, слова эти истинны и вполне соответствуют нашим чувствам».
Относительно музыки он производил исследования у Чжэн Хуана, к которому относится следующее замечание: «Я заметил у Чжун Ни много примет мудреца: у него глаза реки и лоб дракона, характерные особенности Хуанди: руки его длинны, спина у него, как у черепахи, и он девяти футов шести дюймов росту, совершенно похож на Тана успешного. Когда он говорит, он хвалит древних царей. Он ходит по путям скромности и вежливости. Он наслышан о всяком предмете и обладает чрезвычайной памятью. У него, кажется, неистощимые познания о вещах. Не возрождается ли в нем мудрец?»
Приводим эти заметки о пребывании Конфуция при дворе Чжоу как единственные, которые найдены и которым можно доверять. Он недолго оставался при этом дворе и в том же году вернулся в Лу и продолжал трудиться, поучая других. Слава его сильно возрастала. С различных сторон к нему стекались ученики, и число их достигло наконец трех тысяч. Некоторые из них впоследствии прославились между его последователями. Нет никаких данных предполагать, что ученики его образовали общину и жили вместе. Быть может, некоторые из них и делали так.
После этого мы постоянно находим Конфуция среди общества восхищающихся им учеников. Но большая часть их должна была иметь свои собственные занятия и пути для добывания средств к жизни и, вероятно, приходила к учителю только тогда, когда хотела спросить у него особенного совета или поучиться.