С этими словами Субгути опрокинулся назад, совершенно истощенный. Он пробормотал разбитым голосом отходную молитву буддиста, произнося:
Я нахожу убежище мое в Будде,
Я нахожу убежище мое в Дхарме,
Я нахожу убежище мое в Санге.
Он изложил таким образом ту веру, которая теперь была в нем, и его глаза, сверкавшие до сих пор вдохновением, потухли, и он мирно опочил. Святая тишина воцарилась в комнате.
И случилось так, что в тот самый вечер Ануруддха проходил через Кударагару. И когда он пришел во дворец Субгути, то не нашел уже своего друга-начальника среди живых. Он поздоровался с Качеяной и Судатой и сел с ними в молчании.
Солнце зашло, и Качеяна зажег свечу, но никто не сказал ни слова. И когда ночь наступила, Ануруддха запел торжественным голосом:
Как преходящи сложные вещи!
Судьба их – родиться и умереть.
Являясь, они исчезают, они делают свою работу
И потом перестают и идут на покой.
Как реки, когда они полны, должны течь,
Чтобы достичь в свое время далекой реки,
Так добрые дела, которые мы теперь совершаем,
Разумеется, благословят предстоящую жизнь.
Пахарь вспахал и засеял,
Устал от работы и погрузился в отдых.
Он отдыхает, а семена его растут
И дают богатый урожай золотого зерна.
Переписка рукописи
Качеяна присоединился к Ануруддхе. Когда он пошел к Раджагаю и когда он увидел Благословенного и услыхал, как он объясняет свое учение, то он сделался одним из саманов и стал известен между ними вследствие своей мудрости. Когда он вернулся домой, то удалился в лес около Кударагары в место, называемое Обрыв, и народ его деревни называл его Маха-Качеяна, так как хотя они, как брахманы, смотрели на него как на еретика, однако же уважали его и говорили:
– Он один из величайших учеников Благословенного, хорошо начитанный в писаниях и достигший высшей степени учености и святости.
Судата потерял веру в религию отцов своих, не приняв, однако, новой веры буддистов. Однажды гуляя со своим шурином по деревне, он сказал: