Когда мой разум стал столь собранным, очищенным, ярким, незапятнанным, лишённым изъянов, податливым, гибким, ровным и достигшим непоколебимости, я направил и склонил его к знанию воспоминаний о прошлых жизнях. Я вспомнил множество своих разнообразных прошлых жизней: то есть одно рождение, два, три, четыре, пять рождений, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят рождений, сто рождений, тысячу рождений, сто тысяч рождений, множество циклов разворачивания мира, множество циклов сворачивания мира, множество циклов разворачивания и сворачивания мира: «Меня звали так-то, я был из такой-то семьи, с такой-то внешностью, такой была моя пища, таким был мой приятный и болезненный опыт, такой была продолжительность моей жизни; уйдя оттуда, я возродился в другом месте; и там меня тоже звали так-то, я был из такой-то семьи, с такой-то внешностью, такой была моя пища, таким был мой приятный и болезненный опыт, такой была продолжительность моей жизни; уйдя оттуда, я вновь возродился здесь». Вот с такими подробностями я вспомнил свои многочисленные прошлые жизни. Это было первым высшим Знанием, обретённым мной в первую ночную стражу. Неведение было изгнано, возникло истинное знание; тьма была изгнана, воссиял свет, как случается с тем, кто усерден, ревностен и владеет собой. Но я не позволил этим приятным чувствам наводнить мой разум и остаться в нём.
Когда мой разум стал столь собранным, очищенным… я направил и склонил его к знанию об уходе и появлению существ. Своим божественным оком, превосходящим человеческое, я узрел, как существа уходят и появляются вновь, высшие и низшие, красивые и уродливые, счастливые и несчастные в той жизни, которая была им предначертана. Я понял, как они пожинают плоды своих деяний: «Эти почтенные, кто дурно вёл себя телом, речью и умом, кто бранил благородных, придерживался ложных воззрений и действовал, полагаясь на них, – с распадом тела, после смерти вновь появляются в мирах скорби, в тёмных уделах, даже в аду. Однако те почтенные, которые хорошо вели себя телом, речью и умом, не бранили благородных, придерживались истинных воззрений и действовали, полагаясь на них, – с распадом тела, после смерти вновь появляются в мирах счастья, в светлых уделах, даже в небесных мирах. Своим божественным оком, превосходящим человеческое, я узрел, как существа уходят и появляются вновь, высшие и низшие, красивые и уродливые, счастливые и несчастные в той жизни, которая была им предначертана. Я понял, как они пожинают плоды своих деяний. Это было вторым высшим Знанием, обретённым мной в среднюю ночную стражу. Неведение было изгнано, возникло истинное знание; тьма была изгнана, воссиял свет, как случается с тем, кто усерден, ревностен и владеет собой. Но я не позволил этим приятным чувствам наводнить мой разум и остаться в нём.