Часть вторая
Тринадцатилетний Сатс прошёл треть пути. На его спине образовалась корзина, в которой ехал заяц. Тот важно держал карту и указывал Сатсу направление. Они подошли к ущелью.Коля проснулся и отключил капельницу. Убрал со стола. Прошёлся по комнатам и прибрался на скорую руку. Достал деньги из сейфа. Взял визитку клиники и ключи от машины. Оделся и поехал к Станиславу в больницу. Как и предполагалось, Станислав лежал под системой в искусственной коме. Пока всё шло по плану. Коля прошёл во вторую комнату. Там был небольшой стол, кровать и душевая с туалетом. Коля принял душ. Одел белый халат. Одел тапочки. Прошёл в комнату к Станиславу. Достал блокнот и записал показатели. Сел рядом. Из сумки вынул Тибетскую Книгу Мёртвых и стал читать вслух.
– Грань перехода, – прочитал заяц. – Нам на ту сторону!
Дойдя до «Грани перехода» помни, что всё есть иллюзия. Используй Кон «что вверху, то и внизу». Голос умолк и страницы пропали.Сатс подошёл к обрыву. От края и до края было около пяти метров. Вправо и влево ущелье тянулось в бесконечность. В глубину уходила такая же бесконечная темнота. Сатс взял камень и бросил его на другую сторону. Камень долетел до середины, уткнулся в невидимую преграду и упал в пропасть. В воздухе появились страницы. Голос произнёс:
– Иллюзия? – переспросил Сатс, но ответа не услышал.
Он ещё раз посмотрел в пропасть. Взял камень. Положил зайца в корзину и подошёл на край обрыва. «Надо сменить плоскость», подумал Сатс. «Всё есть иллюзия!» Он зажмурился и шагнул в пропасть. Мир повернулся на 90 градусов. Отвесный обрыв стал полом. Над головой появился «потолок». Сатс открыл глаза.
– Сработало! – воскликнул он.
Взяв с пола захваченный с собою камень, он подбросил его. Тот почти долетел до «потолка» но упал обратно. Сатс почесал затылок.
– Что наверху, то и внизу, – медленно произнёс он.
На ум ему пришла безумная мысль.
– Напетс, держись крепче! – крикнул он зайцу.
Заяц зашуршал в корзине и прижал крышку ушами. Сатс опустился на колени. Опустил голову на «пол». Упёрся руками и встал на голову. Пол стал импровизированным потолком. Сатса тут же оторвало и притянуло на другую сторону. Он с грохотом приземлился.
– Заяц, как ты там? Живой?
За спиной из корзинки показалась голова зайца.
– Живой! Если в мире Зазеркалья можно так выразиться.
Сатс рассмеялся. Подошёл к краю и вновь шагнул в пропасть. Мир снова перевернулся на 90 градусов. Они оказались на другой стороне ущелья.
– Ну что, Напетс. Первую преграду мы прошли! – с сияющей улыбкой произнёс Сатс.
Заяц развернул карту. На ней была одинокая стрелка, которая указывала на северо-восток.
– Используй Кон «что вверху, то и внизу», – вслух прочитал Коля и захлопнул книжку.
В палату постучались. Коля открыл дверь. За ней стояла жена Станислава.
– Добрый день, Ирина, – поздоровался Коля. – Мы же с Вами договаривались на завтра, – Коля вопросительно посмотрел на Ирину.
– Николай. Извините. Я одним глазком. Я тихо посижу.
Коля улыбнулся.
– Хорошо! Заходите. Только прошу вас, тихо.
Ирина зашла.
– Мне сказали, он в коме. Боже, что будет? – она прижала руку ко рту.
– Ирина, это контролируемая кома. Я постоянно слежу за состоянием Станислава.
– Это не опасно? – Ирина испуганно присела. Коля подхватил Ирину под руку.
– Всё будет хорошо, – сказал он, усаживая её на стул.
– В нашем мире опасность везде, – продолжил он, – но в этом случае всё идёт по плану.
Ирина села, но не отпустила руку.
– Вы не говорили про кому.
Коля накрыл своей рукой вцепившуюся кисть Ирины и сказал спокойным тоном.
– Вы готовы были пойти на всё, чтобы вытащить Станислава. Я объяснял, что у нас не простые методы. Но вы не беспокойтесь, всё будет хорошо!
Коля широко улыбнулся.
– Простите. Я волнуюсь. – Ирина отпустила руку Николая, – Можно я рядом с ним посижу?
– Хорошо. Только не разговаривайте и не прикасайтесь к нему.
Оставив их наедине, Коля прошёл во вторую комнату.
Сатс подошёл к подножью горы. Тропинка вела через камни. Заяц указал направление. Чем выше они поднимались, тем становилось темнее. Перед ними вырос чёрный лес с колодцем.
– Во рту пресохло, – сказал Сатс. – Смотри, здесь есть ведро и кружка!
Заяц лихо выпрыгнул из корзины и открыл крышку колодца. Внизу блестела вода. Сатс опустил ведро. Поднял. Налил воду в кружку и уже собирался выпить, как вспомнил слова Ялока: «ничего ни ешь и ни пей». Тут же вода превратилась в лаву. Сатс отбросил кружку в сторону. Та упала, расплёскивая лаву и поджигая землю. Из глубины леса раздался гортанный рёв.
– Что-то мне это не нравится. Что в карте? – быстро проговорил Сатс.
Заяц развернул карту. На ней появился колодец. Чёрный великан и огненная змея.
– Нам бы подсказку, что делать, – прошептал Сатс, посмотрев на карту.
Но ответом был лишь злобный рёв. Они с Зайцем кинулись искать укрытие. Под большим камнем они нашли углубление, в котором спрятались. Рёв нарастал. Из леса выскочил чёрный Великан в пять человеческих ростов. Его тело было покрыто чёрной как уголь, но полированной как алмаз бронёй. Свет отражался от его «доспехов» и блестел. Великан потушил землю. Он поднял кружку и стукнул ею о край колодца. Та потухла и превратилась в чашу. Великан выругался. Открыл крышку колодца и с криком швырнул её:
– Тьиросум Илабеази!
Чаша вылетела обратно.
– Тьиросум?
Вслед за чашей из колодца выскочила большая огненная Змея. Она была не меньше Великана. Они начали ругаться:
– Это я мусорю? Эта вещь из твоего мира. У меня ей не место, – зашипела Змея.
– А у меня она лес палит. Вот вправду надоело. Сожги ты эту дрянь, – ответил великан.
– Пробовала не раз. Не из моего она мира. Сам её сломай!
– Да не могу я, – прорычал Великан, – ты же знаешь. Когда пытаюсь сломать, то она только краше выходит. Тьфу!
Змея задумалась.
– Когда странствующий напиться желает, вода в огонь превращается.
Они переглянулись с Великаном и стали осматривать окрестности. Сатс и заяц притаились под камнем. Вход под камень был узок и низок, для таких громадин незаметен. Вдруг Сатса кто-то взял за руку. От неожиданности он вскрикнул. Под камнем появились маленький великан и такая же змея.
– Давно я живых тут не видывал, – прорычал Миникан.
Показатели скаканули. Система издала сигнал. Коля вскочил и подбежал к приборам.
– Ирина, я просил вас не трогать Станислава!
– Я только до руки коснулась.
– Вообще никак. Сейчас с ним даже говорить нельзя. Я вынужден попросить вас удалиться.
Приборы мигали. Поднялась температура. На теле появился пот. «Такими темпами он вылетит из комы», подумал Коля. Введя нужный препарат, он успокоил приборы. Взял Ирину за руку и вывел из палаты. Вернулся к Станиславу. Открыл книгу и продолжил читать.
В воздухе появилась огромная страница. На ней был изображён колодец в лесу. Зазвучал голос: «Огненный колодец. На страже его Инга и Ялмез. Хранители огня и земли. Тронешь колодец – надежды сгорят». Появилось изображение змеи и голос продолжил: «Инга: огненный змеевидный дракон с функциями хранителя и развоплотителя. Жаркий нрав, наделена мудростью. Всегда прелестна собой!» Изображение змеи пропало. На её месте появился чёрный Великан. «Ялмез: земляной великан с углеродным панцирем. Превосходный воин. Наделён функциями хранителя и созидателя. Добрый норов, но беспощадный в бою. Всегда блестит и сияет!» Голос замолчал, и изображение пропало. В тишине раздались одинокие аплодисменты.
– Обожаю эти заставки. Прелестна собой! Блестит и сияет! – хлопая в ладоши, смеялся чёрный Великан. Он поднял голову и крикнул – Ээй! Пацан, что думаешь?
Высоко на дереве вниз головой висел Сатс. Одна его нога застряла в листве дерева. Другая была согнута в колене. Руки свисали вниз. Корзинка сползла Сатсу на голову. На корзине сидел заяц и придерживался за застрявшую ногу Сатса. Когда великан и змея их нашли, они попытались убежать. Но были схвачены и закинуты на дерево.
– Думаю, что очень вовремя пришла подсказка! – с сарказмом крикнул Сатс.
– Незнание не снимает ответственности! Слышал, Инга может тебя развоплотить?
– Если найдёт на то веские основания, – прокричал с корзины заяц. – Иначе сама пойдёт по Кону.
– Это кто тут такой умный? – Инга увеличилась в размерах.
Её огненные ноздри обжигали. Она посмотрела на зайца.
– Кролик? – удивилась она.
– Я заяц! И в отличие от кролика, могу дать отпор и навалять люлей.
– Грозный какой! Но он прав. Пока предъявить можем только вторжение и порчу имущества.
Инга отвела взгляд от зайца и скользнула вниз.
– Куда идёшь? что ищешь? – спросил Ялмез.
Сатс задёргался на верёвке.
– Идём и идём. Вам какое дело? – буркнул он.
– Смотри, какой дерзкий. Ну, повиси. Подумай. Если что, мы будем тут всю Вечность, – Ялмез расхохотался.
Инга и Ялмез уменьшились. Показушно устроились у колодца и стали в пол тона обсуждать новости.
– Напетс. Посмотри в карту, – попросил Сатс.
На карте появилась чаша. Голос заговорил шёпотом: «Чаша Ахрамсэ: магический предмет очищения и перерождения. Огненный мир заливает водой. Земной жжёт огнём. Используй чашу как ключ». На карте вновь появился колодец.
– Чтобы применить ключ, надо найти дверь, – буркнул Сатс.
– Эээй! Красивая и Блистательный! – закричал он, – Мне через лес пройти надо.
– Вспомнил что ли? Так куда ты направляешься? – спросил Ялмез.
– Заяц. Куда мы идём? – тихо спросил Сатс.
– Гора Во-го-Бдус, – с трудом прочитал тот.
– Мы идём на гору ВогоБдус.
– На гору, говоришь. А делать там что будешь? – с улыбкой спросил Ялмез
– На месте разберусь. Мне бы дойти.
– А что мешает? – дразнил Ялмез.
– То, что я подвешен на дереве, – обижено ответил Сатс.
– А! Это, – Ялмез оскалил в улыбке свои алмазные зубы. От этой улыбки слепило глаза. – Так это иллюзия, – продолжил он, – Ты висишь, потому что сам завис и не знаешь, что делать. Ты спокойно можешь спуститься.
Ялмез продолжил беседовать с Ингой. Сатс рухнул с высоты на землю, а заяц приземлился на него.
– Ну, тогда мы пойдём? – поднимаясь, робко спросил Сатс.
– Конечно. Идите, если вам надо, – не поворачиваясь ответил Ялмез.
Сатс с Зайцем потрусили по тропинке. Чем глубже они заходили, тем темнее становился лес. Большие деревья переплетались ветвями, закрывая доступ к свету. Земля под деревьями была тёмной, словно покрытая угольной пылью. Местами на глаза попадались глыбы каменного угля. Но вскоре лес посветлел, и они вышли на опушку к колодцу. Где всё также сидели и беседовали Ялмез с Ингой.
– Ну как, прогулялись? – спросил Ялмез.
Сатс и Заяц, оторопевши, посмотрели назад.
– Как так? – озадачился Сатс, – Мы же шли всё время прямо?
Он почесал затылок.
– Если не знаешь куда идёшь, останешься там же – ответила Инга.
– Мы на гору…
– А что ты знаешь о горе? – перебил его Ялмез.
– Ничего. Кроме того, что там у меня встреча.
– И тебе этого достаточно? – склонив на бок голову, спросила Инга. Ялмез также склонил голову.
– Почему бы и нет, – неуверенно ответил Сатс.
– Тогда ты просто пошёл не по той дороге, – хихикнула Инга, – Смотри. Вон другая тропинка, – она указала хвостом.
– Благодарю!
Сатс с Зайцем побежали в указанном направлении.
– А парень то не знает, что лес кругами водит, – тихо усмехнулся Ялмез.
Сатс бежал по тропинке. На пути его встретился камень с символом. Сатс остановился, дожидаясь запыхавшегося зайца. В воздухе появились страницы и изображение камня на них. Голос прочитал: «Камень печали. Здесь Маарва готов был принести сына в жертву. Если ты нашёл этот камень, потеряешь многое, но сыщешь новое». Страницы пропали.
– Всё тут не просто, – пробормотал Сатс, и они пошли дальше.
На пути им встретилось огромное чёрное дерево. На дереве лежало пустое золотое гнездо. Появились страницы. Голос прочитал: «Гнездо Феникса! Легенда гласит: Феникс переродился, испив чужие слёзы». Страницы пропали.
– И это всё? – Сатс требовал продолжения рассказа. – Ладно. Идём дальше, – пробормотал он. Заяц тихо последовал за ним.
Пока они шли, лес успел потемнеть и снова посветлеть. Дорожка вывела их к колодцу, где всё также беседовали Ялмез с Ингой.
– С возвращением! – Ялмез помахал рукой.
– И вам не хворать, – расстроено ответил Сатс. – Как же так?
– А вот так! – ответила Инга, – В цель не попасть, если её не видать!
Сатс жалостливо посмотрел на Ялмеза.
– Это тебе лучше Инга расскажет.
– Ты недавно попал в Зазеркалье и многого не знаешь. Да ещё долг за тобой тянется.
– А ты откуда знаешь? – спросил Сатс.
– Тут оракулом быть не надо. По тебе видно. Прочитай название горы наоборот.
– Вогобдус… Суд Богов!
– Видишь за Зеркалом всё в отражении!
– Точно! Ялок же мне говорил, – вспомнил Сатс.
– Ялок? – переспросил Ялмез, – Ты знаешь этого проходимца?
– Это он меня направил на гору, – оторопело ответил Сатс.
– Вот засранец! – прошипела Инга, – Вечно суёт свой нос в людские дела.
– Однажды доиграется, – пробурчал Ялмез.
– А что с ним не так? – забеспокоился Сатс.
– Ялок, – начал Ялмез, – внук древнего Бога Локи, явившему в миры Хитрость, Смекалку, Юмор, а также эффект преломления правды в ложь. От его потомка можно ожидать чего угодно.
– Даже предательства? – спросил Сатс.
– Всякое возможно, – Ялмез пристально посмотрел на Сатса. – В любом опыте всякий для себя решает, чем опыт станет для него – ядом или лекарством.
Сатс задумался. Внутри него мир перевернулся с ног на голову. Ялок, кто он? Друг или предатель?
– Как мне попасть в мир живых? – спросил Сатс.
– Только через своё тело, – ответил Ялмез.
– А как же Ялок попадает?
– Род Бога Локи наделён особым ключом, – ответила Инга. – В информационном мире это представляется как «0» или «22». Как начало и конец цикла. Шут шагает по земле, не ведая страха, – Инга замолчала. После паузы продолжила, – другими словами, он может найти носителя и делить с ним тело.
– Такого, как Коля…
Сатс задумался. А что он знает о Коле? Ровным счётом ничего…
– Понятно, что ничего не понятно, – нарушил тишину заяц.
Ялмез с Ингой улыбнулись, а Сатс почесал затылок.
– На горе Вогобдус, – продолжила Инга, – можно разобраться в спорных вопросах. Призвать свидетелей и высших судий. Если правда на твоей стороне, то есть шанс решить любой вопрос.
Инга испытующе посмотрела на Сатса.
По Сатсу пробежали мурашки. Инга это заметила.– Но если не уверен, то лучше не стоит. Высший суд опирается на условия конкретного дела в каждой из ситуаций. Решение Суда однозначно, неоспоримо и подлежит точному исполнению.
– Не уверен? Оттого и дороги на гору нет, – назидательно сказала она.
– Через лес дороги точно нет, – сказал Ялмез, – лес всё одно приводит к колодцу!
– А что, раньше не сказали? – обиженно спросил Сатс.
– А ты и не спрашивал, – развёл руками Ялмез.
– А как же на гору попасть?
– С такой решимостью. Никак, – ответила Инга.
Сатс присел и надолго замолчал. Заяц уселся рядом и положил свою голову ему на колени. В Сатсе поселились разочарование и большие сомнения в успехе путешествия. Он пытался думать, что делать дальше, но нахлынувшие чувства мешали ему сосредоточится. Они смешались в одно целое и забурлили, как лава… Почему-то всплыл образ огненной кружки, превратившейся в чашу.
– Инга, – обратился к ней Сатс, – Ялмез сказал, что чаша тебя заливает. Это как?
– С этой стороны колодца чаша пылает огнём, а с моей стороны льётся ледяной водой, – ответила Инга.
– И что, сильно заливает?
– Ещё бы! Из чаши льётся леденящая скорбь. Как хлынет по всем туннелям, аж огонь в пар превращается.
– Жуть. И как колодец не взрывается?
– А в этой мерности давление изменяет плотность, – ответил Ялмез. – Внутренности колодца расширяются.
– Странно, конечно. А что там в колодце? – Сатс повернулся к Инге.
– Множество проходов, заполненных лавой. Так много, что я сама не все знаю.
– И на гору Вогобдус тоже есть проход?
– Пока в тебе нет решимости. Ты не войдёшь, даже если появится дверь, – занудно повторила Инга.
– Сожги свои надежды, пацан, и готовься к перерождению, – печально подытожил Ялмез.
Они отошли в сторону, а Сатс остался печально сидеть у колодца. Заяц обнял его со спины.
– Напетс, ну как же так? Неужели Ялок меня обманул и направил в ложном направлении? Не верю! Дай карту!
Заяц достал из корзины карту и протянул её Сатсу. На карте всё также был нарисован колодец и чаша. Сатс встал на ноги. Отдал карту зайцу. Нашёл брошенную чашу. Взял её в руки и повертел. Подошёл к Инге с Ялмезом.
– А что это за чаша? – спросил он.
– Это не чаша, – ответил Ялмез, – это головная боль!
Инга недовольно посмотрела на него.
– Этот символ здесь очень давно. И каждый раз, когда Ялмез пытается его сломать, символ меняет своё обличье. Сейчас это чаша. Когда мы сюда пришли, тут был опалённый лес, пустой колодец и ведро. Ялмез поселился наверху, а я заняла место в лабиринтах колодца. Когда появился первый путник, он захотел испить из колодца… – Инга многозначительно замолчала.
– И? – спросил нетерпеливый заяц.
– Да он просто сгорел, а душа увязла в ведре, – ответил Ялмез. – С тех пор тот, кто пытается испить из него, либо лес жжёт, либо Ингу шпарит.
– А душа? – спросил Заяц.
– А душа в чаше застревает. Можешь взять и послушать.
Ялмез указал на чашу. Сатс прислонил чашу к уху. Подержал. Дал зайцу послушать.
– Так там тихо, – удивлённо сказал Заяц.
– Утомились страдать. Дай сюда!
Ялмез схватил протянутую чашу, потряс её и послушал.
– Совсем устали, – сказал он, – Инга, подлей огня, пусть песни попоют!
Инга изрыгнула в чашу синюю искру. В ней заполыхал холодный огонь. Вокруг потемнело. Ялмез передал чашу Сатсу. Послышался вой волка, к нему прибавился свист ветра во льдах. Повеяло холодом, и послышался женский протяжный голос. С неба стал падать снег. В заунывный голос втекли новые голоса. Женские и мужские. Все вместе они переплелись в одну единую глубокую скорбь. Скорбь, в которой не было уже ни боли, ни печали. Их место заняли сожаление и раскаяние…
– Долго им ещё? – спросил Сатс, не отрывая глаз от синего пламени.
– Пока кто-то не возьмёт на себя их участь, – тихо ответил Ялмез.
– Это как? – спросил Заяц.
– Неизвестно. При нас этого ещё никто не делал.
Все молча уставились на пламя. Сатс слушал заунывную песнь и думал. «Раз дорога не появляется, значит, дело проигрышное. Не попаду на гору – Жнец заберёт. Попаду: Жнецу отдадут, в лягушку превратят или ещё чего придумают. Кто знает этих судей… Вот такой вот бесславный конец». В печали у Сатса родилась нездоровая идея.
– Возможно, это единственный выход сделать что-то полезное, – отрешённо сказал он.
Он встал. Поднял чашу и влил в себя синее пламя. Горло обожгло острой болью, но Сатс продолжал глотать огонь. Песнь переросла в звон, который всё усиливался. Из синего огонь превратился в красный. Сатс вспыхнул факелом. Заяц с криком «Стой» бросился к нему. Раздался хлопок. В одно мгновение Сатса с зайцем втянуло в колодец. Огонь в чаше резко превратился в воду. Горящий Сатс зашипел как паровоз. Лава в колодце зашипела в ответ. Они упали на дно. Сатс перевернул чашу, и они полетели по одному из туннелей. Время от времени из чаши вырывался выдох очередной Души, и струя многократно усиливалась. Когда закончился последний выдох и его эхо растворилось в тишине туннеля, вода в чаше закончилась, и они остановились. Лавовый колодец остался где-то позади. Но несмотря на это, в туннеле было ясно как днём. Впереди было просторно и сухо. Сатс снял корзинку и открыл её. Под крышкой оказался заяц, который растёкся по дну и, кажется, даже сросся с ним.
– Нууу, Напетс, ты даёшь, – сказал Сатс, – Когда ты успел сюда забраться!
Заяц отскочил как пробка.
– Я сам не знаю. Всё произошло само собой! Я герой! – торжественно сказал он и ударил себя в грудь.
– Раз ты такой герой, пойдёшь пешком! – подхватил его настроение Сатс.
– Запросто! – подпрыгнул заяц.
– И понесёшь корзину!
Заяц опустил уши, но корзину взял. Размерами она была больше зайца на целую голову. Но несмотря на это, он нацепил лямки себе на плечи. Корзина тут же уменьшилась пропорционально его телу.
– Стой! – Сатс открыл корзину и посмотрел, хватит ли места для чаши. – Ладно, пошли! – кладя чашу внутрь, сказал он.
Голос замолчал. Страницы пропали.Через некоторое время по мощёной дорожке они вошли в большую пещеру, которая заканчивалась воротами в форме львиной головы. Появились страницы и зазвучал голос: «Ворота: Ырев! Эти ворота открывают путь на гору Вогобдус. Открываются лишь в одну сторону». Страницы пропали. Коля дочитал главу и положил книгу на стол. Подошёл к входной двери и закрыл на ключ. По договорённости с клиникой его не потревожат до утра. Проверил показания приборов. Достал из сумки пузырёк с жидкостью. Развёл в нужной пропорции и добавил в капельницу. Сходил в душ, а после лёг в кровать. «Нам бы день простоять, да ночь продержаться», – думал он, – «Всё зависит от самого Станислава и того, как его подготовит Ялок. Если что-то пойдёт не так, то от Стаса останется только тело в коме. И у меня будет куча проблем». Коля откинул мысли. Опустился вниманием к подсознанию и открыл дверь. Ялок вырвался наружу и тут же отправился в мир Зазеркалья к Сатсу. Ночью Ялок мог спокойно обходится без носителя, поэтому сознание Коли осталось в своём теле. Коля успокоил себя и отправился в поверхностный сон.
– Опять ничего конкретного, – недовольно произнёс Сатс.
Он подошёл к Львиной голове. Голова была идеально вырезана из камня, словно огромный живой Лев застыл в скале. Нижние клыки вырастали из земли, а верхние грозно нависали над головой. Такая пасть могла с лёгкостью проглотить грузовик. Внутри пасти оказалась небольшая ниша с надписью: «Найди символ. Вложись в него, и дверь откроется». Больше ничего. Ни намёка на ручку или отверстие для ключа. Сатс почесал затылок.
– Ну и как войти?
– Нужно жертвоприношение, – произнёс появившийся Ялок.
Заяц от неожиданности подпрыгнул. Сатс резко обернулся.
– Напугал. Можешь как-то оповещать перед появлением.
Он с подозрением посмотрел на Ялока. Зазвенел колокольчик.
– Так пойдёт? – спросил Ялок.
– Хоть так, – раздражённо ответил Сатс. – Что это за суд богов, которым нужна жертва? – спросил он.
– Это Круг энерго-оборота. Если что-то хочешь получить, надо что-то отдать, иначе беда выйдет.
– У меня ничего нет! Что я могу отдать?
– У тебя есть чаша и Заяц.
– Ээй, постой. Чашу отдать не проблема, а вот Зайца – это как душу отдать.
– Так оно и есть. Это Душа твоего детства. Того мальчика, который сломался и сбежал от реальности, запечатав себя в осколке. Когда ты проходил первое испытание, печать сломалась, но ты так и не смог впустить осколок в себя. Поэтому душа проявила себя в Зайце.
Сатс задумался. Ялмез с Ингой отзывались о Ялоке как о жулике. Но в делах и словах Ялок ведёт себя прямо и открыто. Нет повода для сомнений.
– Это последнее твоё испытание перед входом на гору, – продолжил Ялок. – Решай, что обменивать будешь.
Сатс посмотрел на Зайца. Потом на ворота.
– А что там за воротами?
– Этого тебе никто не скажет, – Ялок развёл руками.
Сатс достал чашу и опустился к Зайцу.
– Нет, – затрепетал Заяц. – Не меняй меня. – Он прижал уши, сжался и задрожал.
– Не бойся, Напетс, я не отдам тебя никому. – Сатс обнял зайца.
– Но как же ты войдёшь? – робко спросил тот.
– Войдёшь ты! Будь перед Богами учтив и не робей, – Сатс потрепал зайца по голове.
– Что ты задумал? – встрял взволнованный Ялок, – Так не пойдёт! Если ты отдашь Душу, ты как Сатс умрёшь.
– Пусть будет так! Не могу я ещё раз предать этого ребёнка. Я понимаю, что я делаю.
Сатс устало поднялся, установил чашу в нишу и произнёс:
– Я помещаю в чашу свою душу и обмениваю её на проход Зайца на гору Вогобдус.
Поднялся ветер. Большая львиная пасть ожила. Каменная шерсть превратилась в обычную. По клыку стекла капля слюны. Громогласный голос прорычал.
– Это твоё последнее слово?
– Да! – ответил Сатс.
– Принимаю, – прорычал Лев.
Сатс вошёл в пасть и повернулся к встревоженным Ялоку и Зайцу. Ветер усилился. Сатс закрыл глаза. На миг вспыхнул свет, и пасть Льва сомкнулась.