Потому что Малиновский не ест ничего, кроме курицы.
Он привередлив, но не капризен. Просто у него желудок в шестом доме.
Курицу я нанизал отдельно – без специй, но с уважением. Специально для него. Он бы не простил, если бы я сделал иначе.
Мангал запылал.
Уголь захрустел.
Малиновский появился неожиданно, как всегда – сел у ножки шезлонга, сложил хвост и начал наблюдение.
В этот момент я понял: это не просто кот. Это оператор процесса.
Фиксирует. Фильтрует.
Передаёт на верхний уровень.
Пока мясо готовилось, мы с Верой Павловной организовали стол.
Я подлил чай из термоса, она вытащила из пакета банку шпрот, домашний хлеб и коробку «Юбилейного».
– Запас на случай любого ретрограда. – сказала она. – Шпроты работают как стабилизатор.
Пауза повисла добротная.
А потом она заговорила.
– Ты, когда грядку копал, ЗемлеБазу чувствовал?
– Кажется, да. Была мысль, что я не просто копаю, а возвращаюсь в точку.
Она кивнула.
– Это нормально. Здесь в земле соединяются два слоя. Один – как у всех: перегной, дождевые черви, забытые вещи. Второй – зодиак…
– Зодиак?
– Да. Всё как на небе. Только ближе к корням. Например, вот у меня теплица стоит прямо на Льве. Поэтому в ней всегда перец всходит. Даже когда по Лунному календарю нельзя. А бабка Клава из третьего дома – посадила огурцы на Козероге. Всё, листья в пятнах, стебли – неживые.
Шашлык подрумянился. Я переворачивал шампуры и чувствовал: в этом действии было что-то большее.
Как будто я стоял у алтаря. Жертвоприношение в честь возвращения в ЗемлеТочку.
Вера Павловна вдруг вздохнула:
– Знаешь, мне в этом году семьдесят будет.
– Да ладно, – не поверил я. – Вы не выглядите.
– Потому что когда были Меркурий и Венера в соединении с Плутоном, я переписала дату рождения.
И замолчала, глядя на дым, как на астральную диаграмму.
Мы ели шашлык с хлебом и шпротами.
Это был странный, но вкусный ужин.
Пахло деревом, дымом, сиренью…
На закате мы молчали.
Свет падал на землю золотым, как лимонад из советского автомата.
Сирень пахла сильнее, чем днём.