Вечность – одно из тех понятий, которые, как пишет Даниэль Пауль, понять более чем сложно. Людям трудно помыслить что-либо, не имеющее ни начала, ни конца. Как помыслить причину, за которой нет причины? Вопрос вечности ставит перед судьей Шребером проблему каузальности. В то же время вечность – один из атрибутов Бога, и «божественное творение – творение из ничего»6. Во всяком случае, разумом это положение не понять, его не понять, как говорит Шребер, с помощью «нашей позитивной религии»7. Творение из ничего – символическое творение, точнее творение символического, и негативность ex nihilo в него вписана.
Однако Сын Божий как его творение воплощен в человеке, и рассуждения Шребера смещаются в сторону вопроса о сексуальности, но только для того, чтобы отрицать возможность сексуальных отношений: то, что Иисус Христос – Сын Божий, можно понимать исключительно в некоем таинственном смысле, поскольку никому не придет в голову полагать, что у Бога есть сексуальные инструменты, Geschlechtswerkzeuge, и он вступает в сексуальную связь с женщиной, от которой появляется на свет Иисус Христос. Вечность не предполагает причины, следствия, пола, рода, инструментов, начала, конца, рождения и смерти.
«А смертен ли я вообще?»8, – задается Даниэль Пауль риторическим вопросом, ведь совершенно определенно ясно одно: пока он в контакте с божественными лучами, смерть ему не страшна, и даже если он умрет, то будет воскрешен, и будут восстановлены его жизненные силы. Как сегодня это происходит в кино, компьютерной игре или анимации. Сегодня, кстати, виртуальные технологии и ненасыщаемое потребление вносят свой вклад в возможности безграничного расширения воображаемой империи бессмертия, очередного «тысячелетнего рейха». Безграничное пространство раздвигает границы времени. Оно необратимо и ненеобратимо. Его просто нет, и оно всегда уже есть. И потому вполне можно покончить с собой в этом мире и продолжать существовать в мире виртуальном. Цифровая революция меняет отношение к смерти и к жизни, меняет сами понятия жизни и смерти. Творцы Сингулярности обещают царство бессмертия и непреходящего наслаждения. Впрочем, это уже речь о сегодняшней революции, о новой машине тотального контроля, о новой машине влияния, о Системе записи 2000. Резонанс между двумя революциями и призывает нас ввернуться на сто с лишним лет назад, чтобы обратиться к завещанию Даниэля Пауля Шребера.