Первичная символизация Матери – символизация божественного всемогущества, Бога Языка. За Богом Шребера, за его то и дело распадающимся богом обнаруживается материнская фигура. Власть и язык, родной, материнский, Muttersprache, на её стороне. Бог Шребера не без женского основания, невозможен без лингвистической основы материнского языка.
Бог проводит в отношении Шребера свою политику. И Шреберу она не по душе, не нравится ему система политики Бога. Бог ведь по своей воле может в любой момент уничтожить неугодного ему человека. Бог подобен человеку, и если Его интересы
сталкиваются с интересами отдельного человека, народа (можно вспомнить Содом и Гоморру!) или, возможно, даже с интересами населения всей планеты (в силу возрастание нервозности и разврата), тогда у Бога так же, как у любого другого одушевленного существа, просыпается влечение самосохранения, Selbsterhalungstrieb40.
Пробуждение влечения самосохранения Бога вызвано нарушением Мирового порядка. Какие при этом интересы у Бога? Сохранение и усиление власти, разумеется, он ведь не кто иной, как властитель, «этот Бог сидит в центре своей политики как паук в центре паутины»41; этот устрашающий Бог – Бог кары небесной. И в то же время – это Бог удаляющийся, оставляющий созданный им мир. Он сотворил мир и его покинул. Покинул мир – покинул Даниэля Пауля Шребера. Оставил его тело лежать и разлагаться. Впрочем, возможно, дело обстоит еще более сложным образом: раскол произошел не (только) между Богом и человеком, а в самом Боге, который покинул самого себя.