Это божественное насилие обнаруживает себя не только в религиозных преданиях, оно скорее являет себя – и в современной жизни – по меньшей мере в одной священной манифестации. Одна из форм его проявления – это воспитательное насилие, которое в своей законченной форме находится вне права. Итак, формы правления божественного насилия определяются не тем, что сам бог осуществляет насилие непосредственно в чудесах, а моментами бескровного, разящего, искупительного исполнения его26.
О чудесах воспитания Даниэля Пауля Шребера его отцом-ортопедом нам еще предстоит достаточно подробно поговорить, а сейчас отметим, что божественное насилие как проявление божественных чудес, можно сказать, образуют архитектонику всего текста судьи Шребера. Судьба Даниэля Пауля – испытывать на себе насилие распадающегося закона, насилие божественных лучей. Какое место закон предписывает судье Шреберу? Какое место может занять в символической вселенной этот исполнитель закона? Или ему нет в ней места в силу творящегося беззакония?
Если у судьи и есть место, то чудесное, чудом сотворенное. Чудо, Wunder, – одно из ключевых понятий словаря Даниэля Пауля Шребера. Чудо – то, что принадлежит порядку сверхъестественного. Каких только чудес не бывает! Здесь и чудом сотворенные птицы, и чудеса преобразований, разрушений и исцелений, которые претерпевает тело Шребера, и чудо рычания, и чудо привязанности к небесным телам, и чудо дефекации, и чудо тепла и холода, и чудо управления взглядом, и чудеса нервно-лучевой телекоммуникации. Вокруг и внутри, сплошь и рядом чудеса чудом сотворенного, angewundert, мира. Даниэлю Паулю это хорошо известно.