Максим Яковлев, в уголочке – Виктор Юрьевич Максименко (29.04.1951—19.01.2008)
Максим Яковлев
Здоровый такой человек, небольшого роста, но очень кряжистый. Очень кстати похож на сына женщины, которая стала опекуном именно моей сестры после смерти ее матери. Этот человек недавно умер, лет в 55. Звали его Виктор Юрьевич Максименко, да и зовут так. И Яковлеву около того. Я как его впервые увидел в редакции, подумал – что тут Виктор Юрьевич делает?
апрель 2008 (из переписки с прихожанином, другом семьи)
Лето
Автор – Максим Яковлев.
Летом нужно обязательно лечь на спину и закрыть глаза, чтобы услышать набегающий шум и шелест. И потом долгое мычание в вышине самолётика… А когда откроешь глаза, они задохнутся от золота: от сверкания неба и листьев, от её золочёных плеч и волос, от кончика носа и горячих коленок… Она что-то говорит в это время, что-то вроде: – … представляешь? Я ей говорю: ты что, с ума сошла, чего ты добиваешься этим, хочешь, чтобы он совсем…
Я целую её в висок, в такую сладкую ложбинку, а потом уже невозможно миновать губами её глазок. Это очень смешно, потому что он глупый, дёргается и замирает… – Ты совсем не слушаешь меня! Я тебе рассказываю, рассказываю, а тебе хоть бы… – говорит она, затихая. Ветер накрывает нас тишиной облаков и лазури, и тогда она говорит действительно мудрые вещи, например: – Слушай, а давай мы так и будем лежать с тобой, а? Пусть вот так всё и останется… навсегда. – А как же зимой? – задаю я детский вопрос. – Глупый, ничего ты не понимаешь, – вздыхает она, – ты лучше молчи. И я молчу. Сначала просто от любви. А потом уже от потрясения: ведь это же… ВЕЧНОСТЬ…
Когда смеюсь
Автор – Максим Яковлев, писатель, автор «Фомы».
Ушедшие мудрее оставшихся. Даже младенцы. Даже злодеи и сумасшедшие. Четырехдневный Лазарь после воскрешения своего, за всю оставшуюся жизнь ни разу так и не улыбнулся, а ведь Господь любил его таким. Когда смеюсь, всё чаще вспоминаю тех, с которыми смеялись вместе, которых кости гниют теперь в могилах. Вернуть бы их сейчас к нам на застолья…
Порасспросить…
Куски, я думаю, застряли б в горле.