Он не любил ни этот двор, ни дом,
в подъезде вечный запах самогонки,
и дверь с такой пружиной, что с трудом
откроешь, а потом гремит вдогонку.
Он не любил чиновников тупых,
секретарей надменных узколобых.
И взгляд безумной и глухой толпы,
с вкраплениями боли или злобы.
Наверно, что-то лопнуло внутри
и раздражали труд безрезультатный,
и гвоздь, торчащий вечно из двери,
хоть загнут был и вбит неоднократно.
Устал он от грызни, от трепотни.
Устал бороться с миром, с этой дверью,
и – да, с гвоздем, который, лишь зевни,
из крыльев подло рвет и пух, и перья.
Как смотреть на мир
Мир с изнанки очень тонок
как из радуги ларец.
Что увидит в нем ребенок
не заметит и мудрец.
Не поймет его явленья
сколько лет не проживи.
Создан мир из восхищенья
и замешен на любви.
Мир уже погибал
Гром трещит пустым орехом.
Небо плачет сквозь прореху,
рваных черных туч испод.
И глумливым не до смеху:
Ливень смоет, как помеху,
человейник в бездну вод.
Старый Ной молчит угрюмо.
Тяжек вздох и тя́жка дума:
мир умрет и будет пуст.
Как из старого галью́на
дух звериный прет из трюма
тяжек, спёрт, кисельно густ.
И душа дрожит смятенно:
воды высятся как стены,
ширь безвидна и пуста,
Стылый ветер, злой, надменный,
с волн срывает шапки пены,
бьет в смолёные борта.
Тяжка божия секира.
Зло исторгнуто из мира
просветлел небес порфир.
Изготовясь к возрожденью
ждет уже освобожденья
чистый, светлый, новый мир.
Мир-отстиранный платочек,
как листочек прет из почек.
Но держись насторожѐ:
Бог не фраер, не начетчик.
Бог опять включает счетчик.
Слышишь? Тикает уже!
Прогресс