Лежа в постели без сна и даже надежды на возможность уснуть, Михаил размышлял, стараясь расставить все случившиеся с ним события на места, сложить полноценную картинку из пестрых частей и найти свое место, свою роль в этом калейдоскопе последних событий.
Погода к ночи испортилась, дневной ветерок, невинно игравший с листьями, превратился в сильный и порывистый ветер, безжалостно срывающий с деревьев все, что осталось от осеннего наряда. Крупные упругие капли ударяли по стеклу, сначала редко, а затем все быстрее и быстрее. Секундная пауза, как пробитая брешь в полотне шума, после которой отодвинутые порывом ветра капли ударили в стекло разом, хлесткой пощечиной.
Слушая спор дождя и ветра, Михаил сел в постели, подтянул колени к подбородку, и мельком глянув в зеркало, вздрогнул от неожиданности и отвращения. В отражении он увидел уродливого карлика, ростом по колено взрослому человеку, с огромной головой и руками, которые только-только могли соединиться, чтобы сплести пальцы между собой.
Не обращая внимания на время суток, Михаил набрал номер Русланы, не в состоянии вынести одиночество еще хотя бы секунду.
– Михаил Анатольевич? – произнес сонный голос. – Вы передумали? Утром бумагу не отдаю, этим?
– Прости, не глянул на время. Все в силе, бумагу этим отдаем. Я уже не твой босс, но я так привык к тебе обращаться с поручениями… Перезвонишь мне утром?
– Я Вас умоляю, уже полпятого. Дотянусь до ежедневника и запишу любое поручение. Пока бумага не легла на их стол, Вы, мой босс.
– Такая рань, неисправимый я эгоист, – извинялся Копов.
– Это да, но зато, я хоть раз в жизни сделаю макияж, не докрашивая левый глаз в лифте. Диктуйте.