Чужеземец. Но соединительную часть совместно с шерстопрядильной тебе снова надо разделить, Сократ, если мы хотим достаточно точно постичь ткацкое искусство.
Сократ-мл. Значит, надо это сделать.
Чужеземец. Да, надо. И мы скажем, что в этом случае одна часть соединительного искусства – сучение, другая же – плетение.
Сократ-мл. Понял, понял: мне кажется, говоря о сучении, ты имеешь в виду работу по основе.
Чужеземец. Не только ее, но и работу с утком. Или мы можем сказать, что она делается без сучения?
Сократ-мл. Ни в коем случае.
Чужеземец. Итак, тебе следует разграничить то и другое: возможно, это разграничение тебе пригодится.
Сократ-мл. Каким образом?
Чужеземец. А вот каким: из творений чесального искусства то, что вытягивается в длину, а также получает и ширину, мы ведь называем пучком?
Сократ-мл. Да.
Чужеземец. А свитый веретеном и ставший прочной пряжей этот пучок оказывается, скажешь ты, основой; искусство же, растягивающее основу, ты назовешь искусством ее приготовлять.
Сократ-мл. Правильно.
Чужеземец. Все то, что допускает мягкую пряжу и, вплетенное в основу, позволяет мягко начесывать ворс, мы называем утком, а предназначенное для этого мастерство – искусством прясть уток.
Сократ-мл. Совершенно верно.
Чужеземец. И вот, следовательно, та часть ткацкого искусства, которую мы предположительно выделили, ясна теперь, как кажется, всякому: ибо когда соединительная часть шерстопрядильного искусства путем переплетения основы и утка создает плетение и получается цельноплетеное шерстяное платье, то искусство, направленное на это, мы называем ткацким.
Сократ-мл. Совершенно верно.
Чужеземец. Пусть будет так. Но почему мы тотчас же не ответили, что искусство сплетения утка и основы и есть то, что мы называем ткацким искусством, а ходили вокруг да около, давая много лишних определений?
Сократ-мл. Но мне, чужеземец, ничего из сказанного не показалось лишним.