звёздочки
На седьмой день Лидия проводит диагональную полосу в углу стены, перечёркивая шесть вертикальных – ей это кажется забавным, и она чувствует себя заключённым, что, отчасти, этим и является. Девушка встряхивает копну рыжих волос и уверенно идёт по коридорам дома Эйкена, как только подменщик второй смены открывает прозрачную дверь с толстым стеклом её палаты-камеры. Она уже может без замешательства находиться в большом холле среди других пациентов психиатрической клиники. Знает, как отводить взгляд, не обращать внимания и слушать только собственное неразумное сознание. Этого ей хватит, чтобы здесь выжить, – помимо белых листов бумаги и детских сказок о звёздах.
Лидия больше не боится подсаживаться к девушке с зелёными волосами за шахматный стол и сыграть партийку-другую. Она натягивает невзрачную улыбку и расставляет белые фигурки в два ряда, первой начиная ход. Радостно вскакивает и ликует, когда её ферзь объявляет чёрному королю соперницы мат, предвещающий о неминуемой потере одной из шахматных фигур. И Стилс уходит с победной улыбкой на лице, не оглядываясь на единственного достойного партнёра этой больницы, уверенно шагая вперёд.
Парень, сидящий за маленьким кофейным столиком на полу, не умеет играть в лото, и Лидия понимает это. Она подсаживается к нему и нерешительно берёт маленький бочонок с номером «24», ставя его на стол поодаль от поля для игры. Достаёт из мешочка бочонок за бочонком, расставляя их на поверхности в форме незатейливой пятиконечной звезды. Встряхивает волосами и понимает, что правила игры в лото заключаются не в этом, поэтому мило улыбается парнишке напротив и ретируется вглубь холла, где, по её мнению, занятий было ещё больше.
Лидия Стилс свыклась с весельем пациентов дома Эйкена, более того – сама пристрастилась. Ей уже не казались абсурдными прятки, салки и классики, нарисованные посреди комнаты с большими окнами, но и думать, чтобы принять участие, она не могла – ещё не ужилась в роли психически больной девицы с замашками сказочницы-астролога, потому что сама не определилась, что ей ближе: невероятные теории о звёздах, что не раз она думала о полёте в космос, или чудесные истории сказок, где мир казался на таким уж серым и банальным, которым она считала его сейчас.
Девушке опять неспокойно, она чувствует себя неуютно, неудобно, словно в центре внимания. Но сколько она ни оборачивается назад, взгляды остальных понуро опущены и прикованы к занятиям, в которые они были вовлечены с двенадцати часов утра, когда только-только медленно стали открывать палаты и созывать на ранний обед. Стилс не понимает, почему её тяготит такое ощущение, но она сразу же лишается всяких догадок, когда встречается со взглядом карих глаз, обладатель которых с интересом смотрит на неё из-за большой колонны у второго выхода из холла.
И Лидии становится ещё более не по себе, тогда она и решает подойти к парню, что уже седьмой день не упускает момента взглянуть на неё, напугать своим поведением и заставить вжаться в серые простыни, смотря в темноту, когда отключается последний светильник в стенах длинного коридора, и забывая, что такое сон.
Но он скрывается за дверью второго входа и молодая банши за ним не погонится: ей нельзя расхаживать по территории больницы.