Географически дело происходило – несомненно! – в Израиле, о котором у меня были очень смутные представления, куда я и не мечтала когда-нибудь попасть. Но одна моя тогдашняя сослуживица как раз собиралась туда в гости к родственникам, и я нарисовала ей план моего сна – колодец, лестницу и неопределенное здание – с просьбой сфотографировать любое место в Израиле, которое покажется ей хоть чуточку похожим. Конечно, ничего из этого не вышло. На том дело тогда и закончилось.
Некоторое время гадала, кто этот, стоявший на лестнице. Вдруг – с той же несомненностью – узнала в себе, что это Шломо аМэлех. Так иногда бывает.
Сейчас понимаю, что тот сон своим еще неясным призывом открыл тему, которая развивалась еще лет двенадцать в России, а потом переселила меня в Иерусалим. Она до сих пор остается одной из главных движущих сил моей текущей жизни.
Год открытых дверей
В 1995 году у меня начался период, который я про себя назвала «год открытых дверей». На самом деле это продолжалось не год, а полтора или два. Тогда ко мне, практически, каждый день, приходили разные существа из параллельных миров. Кажется, приходили все, кому не лень. Чувствовала, что с каждым из приходящих должна пообщаться, независимо от комфортности такого общения. Иногда от пришельца исходила агрессия, вызывая чувство опасности, иногда пришелец пытался обмануть, скрыть свои истинные намерения. Хотя были и прекрасные существа – нежнейшие, любящие и чистые.
Обычно такие контакты начинались вечером на кухне, когда я готовила, убиралась или мыла посуду. Стала заранее класть на стол тетрадь и ручку, чтобы сразу записывать.
Позже догадалась, что, во-первых, это была именно практика контакта – тренировка способности различать невидимо присутствующих. Во-вторых, я постепенно узнавала, кто такой ЧЕЛОВЕК среди других существ, каковы его полномочия и возможности. Возможности колоссальные и полномочия громадные.
Когда приходил кто-то хитрый, недобрый, врал о себе и пытался морочить, стоило сказать ему: «именем Всевышнего!», – как все сейчас же выходило на чистую воду, и он называл свое настоящее имя. Иногда, если я была достаточно проницательна, показывал свое лицо.