а мы за гитарой поем да поем
да в ухо трубим непокорной жены
да в бурное небо кидаем глаза.
12 октября 1927
Мой доктор
Неожиданное развитие отношений с языком стимулировал человек, никакого отношения к писательскому делу не имевший, которого я про себя называю «мой доктор». С этого общения начался новый период в моей жизни, поэтому расскажу все по порядку.
В 1993 году поняла, что тело разваливается на части, и что дальше так жить нельзя. Все попытки как-то решить мои проблемы с помощью официальной медицины потерпели фиаско. Тогда в моей жизни и появился этот, важный для меня, человек – доктор-гомеопат, назовем его А.А. Не хочу называть его настоящего имени, тем более, что потом выяснилось, что разные люди знали его под разными именами. Еще оказалось, что врач – последняя его специальность, а до того он был математиком. Уже после его смерти узнала, что ко всему прочему он был вполне известным в соответствующих кругах экстрасенсом.
Итак, подруга дала мне телефон доктора-гомеопата А.А., и я позвонила. Мужской голос поинтересовался, кто я и зачем звоню. Сказал, что может меня записать к доктору, но прием будет только через месяц. Я ответила, что рассчитываю протянуть еще месяц, записалась и повесила трубку. Во время этого короткого разговора как-то очень ярко вспыхнуло тело. Подумала: если такая мощная энергия у секретаря, то каков же его шеф?! Позже догадалась, что со мной в тот раз сам доктор и разговаривал – он не был богат, и не было у него никаких секретарей.
В назначенный день приехала на прием. Сидела в коридоре, ожидая своей очереди. Дверь кабинета открылась, вышел высокий мужчина лет сорока в строгом костюме при галстуке. Был не то чтобы красив, а как-то необыкновенно значителен, даже величественен, при этом двигался не спеша, очень расслабленно. Пригласил очередного пациента. «Загордившийся ангел», – такое фантастическое определение выстрелом прозвучало в голове как спонтанная реакция на первый контакт. И да, в каком-то смысле, это так и оказалось.