Принцесса зажмурилась. Кэйни налила в ванну пузырек с ароматной жидкостью, отмывала волосы, тело, но Лилиана даже не чувствовала. Служанка бросала на госпожу встревоженные взгляды. Принцесса не хотела выходить из купальни. Пожалуй, это единственное место, куда не сунется отец. Она его боялась до дрожи в коленях. Всегда ли отец был таким? Иногда в голову закрадывалась мысль, что у него нет ни капли любви к дочери, и она пешка в каком-то гнусном его плане, но тут же отгоняла от себя эту мысль. Его жестокость ее пугала, и она не знала, на что он способен. От этого становилось страшно.
Аннэт заходила в покои, пыталась узнать, что произошло, но принцесса не смогла выдавить из себя ни слова. Сестра еще некоторое время постояла с ней, а когда Лилиана молча и в подавленном состоянии отправилась принимать ванну, вышла из помещения.
Но вечно прятаться в купальне нельзя, да и кожа на пальцах уже скукожилась. Лилиана заставила себя подняться из ванны. Кэйни обтерла ее мокрое и раскрасневшееся от пара тело какой-то тканью, накинула на принцессу халат. С волос стекали капли и падали на ковровый мех.
Хотелось оттянуть разговор с отцом. Лилиана медленно просунула руки в ситцевое сиреневое платье, забрала из рук Кэйни гребень и сама расчесала спутанные пряди мокрых волос. Окно было открыто нараспашку. Только сейчас принцесса сообразила, что совы нигде нет. И только она подумала о Мирьям, как вдалеке показалась точка, которая приближалась. От сердца отлегло.
Мирьям влетела в комнату, чудом оставив фарфоровую вазу уцелевшей. Присела на торшер, который стоял на комоде с зеркалом. Лилиана посмотрела в зеркало. Бледная, несчастная, с синяками под глазами. Сова подлетела к девушке, Лилиана подставила левую руку, правой рассеянно продолжала расчесывать волосы, которые из-за удушливой жары уже высыхали. Мирьям всегда успокаивала девушку одним своим присутствием, словно она мысленно нашептывала ей успокаивающие слова, но даже это не спасало от дурного предчувствия.