– Безнадежность – всего лишь слово, – отозвался Отец. – Тебе кажется, что ты забыла главное слово, характеризующее это место. Но ты будешь неправа, даже если вспомнишь его. Словом не выразить сути. Ее не выразить и несколькими словами, потому что это всего лишь слова. Они могут отразить фактуру вещи, но не ее содержание. Ты все еще хочешь знать, почему?
– Да. Почему ты не сожжешь, не уничтожишь это место?
– А почему человек не может сжечь свои испражнения? Он не может их уничтожить иначе, как зарыв в землю, чтоб они сгнили, распались, превратились в ничто. Ты все еще хочешь продолжить этот разговор?
– Не знаю, – ответила я, переходя от жалости к отвращению.
– В этом нет моей вины, – продолжал Он, – в том, что этот мир умирает. И я не собираюсь превращаться в уборщика кала и испражнений за ним.
Человеческие души похожи на рыбу, живущую в верхней части моря. Смотри. Верхний слой самый теплый, он располагается ближе всего к поверхности. Потом идет средний, потом нижний, потом бездна, омут.
Вот рыба, живущая в верхнем, освещенном солнцем, слое моря. Приходит время, и она, переродившись, учится дышать воздухом, и, умерев, рождается новым существом, для которого открывается необозримый простор суши. Но случается так, что она, умирая, опускается ниже. Тогда ее может съесть другая рыба. Но в первой рыбе живет какая-то отрава, яд, не давший ей возможности подняться над водой. Поэтому через некоторое время рыба из среднего яруса тоже умирает, попадая в нижний ярус, где ее съедает другая рыба. Та, в свою очередь, отравленная, тоже скоро умирает, опускаясь в бездну, на самое дно. Умершую рыбу из верхнего яруса может никто и не съесть, тогда она сама медленно опускается на дно.
Таким образом, рано или поздно это происходит – ее энергия, одна или с другими рыбами, которые ее поглощали, опускается на дно и здесь начинает разлагаться. Она превращается в ничто, гниль, тяжелый мертвый газ, какой-нибудь сероводород, который стелется по дну, убивая все живое.