Убыстряя темп, мелькали маленькие ведерца, мчались в развивающихся одеждах люди-ящерицы, визжали, пищали, стучали изогнутыми когтями, остатками пальцев существа-призраки. Я не могла этого больше вынести. Размазывая слезы, я рванулась к сосуду в надежде найти ведро и помочь моим странным новым знакомым кормить этот зверинец.
Один из зеленых плащей оторвался от своего занятия и остановил меня.
– Не надо, – сказал он. – Тебе нельзя этого делать. Они сразу почувствуют тебя.
Оглушенная, сраженная, обессиленная, я отступила.
Постепенно сосуд в центре здания опустел, сетка тоже опустела, толпа схлынула. Кормление закончилось. Медленно, устало, сеть втянули внутрь. Она стала совершенно черной. Вздохи, накинутые капюшоны – в здании шла уборка. Мой спутник подошел к мне, такой же усталый и вымотанный, как и остальные.
– Бог дает нам немного пищи для них, – вздохнул он. – Пойдем, нам нужно идти дальше.
И молча пошел вперед.
Я не двинулась с места. То, что душило меня, рвалось наружу в одном-единственном слове, и я закричала его, пугая глупых беззащитных тварей.
– Почему? – кричала я. – Почему? – Я не могла даже плакать, боль сжигала слезы. – Почему Отец допускает это?
– Это просто невероятно! – вспылил человек-ящерица. – До чего Он разбаловал тебя! Сколько раз я спрашивал Его, почему Он допускает, чтобы ты так вела себя. Он все время отвечает только одно: «Потому что я люблю ее».
– Послушай, – заговорила я с отчаянием. – Мы говорим с тобой об этом месте. Я никогда еще не видела ничего более чудовищного, более невероятного. Я хочу понять, почему оно существует. Я никого не хочу обидеть. Только хочу понять. Здесь такая безысходность, безнадежность, смерть.
– Это и есть смерть, – ответил он устало. – Смерть души.То, что не должно существовать, но существует. Нет никого из живущих в аду, кто бы не страшился этого места, кто не думал бы о нем с ужасом. Это – смерть сознания, гниение, переходящее в ничто.