Наш разговор, мы сами спугнули существ, чьи бледно-зеленые тени бродили вокруг. В черном растворе плавали скелеты животных, пресмыкающихся, иногда человеческие, светящиеся в темноте. Все их части находились не на своих местах, соединенные кое-как, словно детская поломанная игрушка. Существа медленно окружали нас и так же медленно отступали.
– Они знают символы на наших плащах, – сказал человек. – Мы их кормим, и они нас не трогают.
Он медленно шел впереди в вязком ничто, и только бледное свечение его плаща связывало меня с реальностью, в которой остались солнце, тепло, свет.
– Что это? – спрашивала я, потрясенная. – Что это?
– Конец дороги, – говорил он, – кладбище, где умирает душа.
Они сначала еще хранят воспоминания о том, кем были, о мире, полном света и живых существ. Но постепенно энергия жизни тает, и они превращаются в бессмысленную бездумную массу, не знающую, кто она и не помнящую ничего. Потом они распадаются, превращаются в прах, который окружает нас, в темное ничто, не имеющее названия.
Он замолчал. Слушая тонкий скулеж, далекий визг и неясное бормотание, которое издавали плавающие мерцающие скелеты, я пыталась вспомнить солнце, зеленую траву, человеческие лица, смех, голос Отца. Существуют ли они на самом деле, или я всегда бродила здесь, в темноте, без имени, без прошлого, без надежды.
– Почему умирает душа? – спрашивала я. – Разве она не бессмертна? И почему Отец допускает существование этого места?
– Мы не знаем, почему это происходит, – отвечал человек. – Почти все из них жили какое-то время в ярусах Нижнего ада. А затем оболочка души начала разлагаться. Стали исчезать чувства и желания, любые, хоть какие-нибудь. Душа жива, пока она чувствует – неважно что – любовь, ненависть, боль, страх, страдание, пока в ней живет надежда вырваться, вернуться в жизнь. А эти…Они перестают чувствовать, их ничего не интересует, они все забывают.
– Они похожи на безумных, которых держат в сумасшедшем доме. Некоторые также не реагируют на окружающий мир.